На зов Наташа смогла приоткрыть глаза, знакомый голос пробудил и придал сил. Поворот на спину причинил большую боль, перед глазами все плыло.

– Наташ, - раздался голос, чья-то рука хлопнула по ее оголенному плечу.

Теперь она смогла нормально видеть и осмотрелась. Она находилась в клетке для... львов? Не очень-то и гостеприимно, но Наташа признала, что клетки чистые и ухоженные. Неужели специально для них так вычистили?

Наташа перевернулась на бок, прижимая голову к прутьям клетки, она смогла разглядеть страшно изуродованные глаза. Алексу было хуже, чем ей. Он слаб и немощен, кожа бледна.

Его рука коснулась ее щеки.

– Как ты?
– спросил юноша, его голос хриплый.

Девушка попыталась подняться, но сил было мало.

– Хреново, - ответил юноша за нее.

– Ты не лучше.

Алекс был в соседней клетке и, ему далось тяжело лечь на спину, рядом с Наташей. Она протянула между прутьями руку и большим пальцем коснулась его вен на скулах, он напрягся и оскалил клыки. Девушка медленно убрала руку.

– Прости.

Юноша тяжело вздохнул.

– Раньше не болело.

Боль невозможно скрыть. Его сердце не билось, а главный вопрос: как все рассказать...

– Что с тобой случилось?
– спросила Наташа.

Алекс перевел страшные глаза на крышку клетки, сглотнув слюну, ему стало больно, горло болит, будто болеет гнойной ангиной.

Наташина рука лежала на его половине клетке. Она вздрогнула, почувствовав, когда мужская рука накрыла ее, кожа ледяная.

Девушка с широко распахнутыми глазами, посмотрела на Алекса.

Сжал ее руку и ладонью положил на свою грудь со стороны сердца.

– Чувствуешь?

– Нет...

– Вот и я не чувствую, - добавил Алекс, не сводя глаз с потолка клетки, он нежно сжал ее руку, гладя большим пальцем костяшку.
– Я могу дышать, говорить, а мое сердце не бьется.

Наташа отреагировала спокойно.

Она наслаждалась моментом; ей было хорошо осознавать, что рядом Грэйдж.

Страшные глаза посмотрели на нее.

– Прости, если сможешь, - сказал Алекс.
– У меня нет оправданий, но люблю только тебя и никого больше. Если ты меня разлюбила, полюбив Димитрия, я не виню тебя. Но ты должна знать.

Девушка посмотрела на него.

– Надеюсь, Димитрий тоже это поймет, - пробормотала она.
– Он думает, что, прошлое вернуть невозможно. Одно не то движение и для него это уже глупо.

Рука Алекса упала.

– Похоже, он... очень предан тебе.

– Может. Я полностью доверяю ему.

– И он делает тебя счастливой?

Алекс говорил не резко, но так настойчиво, словно при полицейском допросе.

Наташа припомнила свои дни с Димитрием, и хотелось улыбаться при одной мысли.

– Да, делает. Иногда бывает забавным! Ну, иногда он меня бесит со своей строгостью - ладно, часто, - но не стоит думать, что он состоит из одних недостатков. Он неплохой человек.

– Я понимаю это. Более того, он хороший человек, хоть я его и ненавижу.

Эмми кивнула, недоумевая, что означают эти вопросы. Как выяснилось, они были всего лишь разминкой перед главным.

– Ты любишь его?

На свете было всего несколько человек, которые могли задать такие ей сугубо личные вопросы и не получить за это оплеуху. Алекс принадлежал к их числу. Они всегда были открыты друг другу, но их сложные взаимоотношения придавали этой теме сюрреалистический характер.

Пауза длилась чуть дольше, чем казалось нужным.

– Да, - ответила Наташа, наконец.
– Я... люблю его.

Его внимание привлекла оголенная шея и вены, в них текла кровь и... он возжелал ее крови, но причинить вред ей, значит убить самого себя... с большим трудом отвернул от нее голову, клацнув зубами. Жажда дала о себе знать, тело стало болеть, оно нуждалось в крови. Горло, голова, тела и глаза болели от недостатка крови, особенно больше всего страдали глаза.

Успокоив свою жажду, посмотрел на крышку клетки.

– Дойл, надеюсь, ты не забыл взять с собой кровь?
– сказал он.

Наташа подняла бровь, но спустя секунды до нее дошло. Она не могла погрузиться в голову Дойла, потому что он пристально наблюдал. Он переживал с ней все, что и она.

* * *

Дойл сидел без единого движения, глаза до сих пор разных цветов.

За рулем сидела Серена, сменив Димитрия, потому что тот уснул.

Резко Дойл дернулся, на его лице появилась игривая улыбка.

Димитрий поднялся на локотки, потому что лежал на заднем сидении.