Поэтому сейчас, как только приедем на место, надо послать к хану гонца и преподнести ему стычку как победу. Не приведи аллах, если хан про это узнает из вторых рук. Надо поторопить черемис. Сейчас они убирают урожай, вот-вот начнется сезон охоты — пусть спешат. Осенью мы поднимем их на русских, пусть об этом знают.

Все эти мысли уложились в голове мурзы спокойно. Но когда он начал думать о причинах его поражения, вот тогда в голове все завихрилось!

Ясно, что русских кто-то предупредил? Кто?! О налете кроме мурзы и Аббаса знали всего двое: Демерджи и

Ярандай. Заподозрить Ярандая мурза не мог,— ничего кроме вреда ему поражение не дало. Вполне мог предать Демерджи, но как он мог успеть?! Может, еще кто знал о налете?!

До конца дороги — мысл^, догадки, сомнения.

Илья знал, что мурза, прежде чем ехать в Ярандаев илем, непременно заедет в ватагу. Он будет пытать в первую очередь его, кто мог предупредить русских. И поэтому решил подготовиться и вести себя смело и независимо. К себе он не пошел, а остановился у Насти. Переночевал тут, отоспался, а утром в дверь вполз Ярандай:

— Беги бегом к мурзе. Он в твоей землянке.

— Он мне покамест не нужен.

— Так ты ему нужен!

— Если я ему нужен, так пусть он ко мне и идет.

— Как ты смеешь?!

— Смею. Передай мурзе — я ему неподначальный.

Спустя время, в землянке появился мурза, за ним Аббас и Ярандай, и еще два джигита. За джигитами вошли Андрейка, Дениска и Ермил.

— Ты зачем к бабе в землянку прячешься?! — надменно спросил Аталык.

— Это не баба, это моя дочь Настя, а у нее дите захворало. Потому я тут, — Илья тоже встал против мурзы и уткнул руки в бока.

— Ты думаешь, хвосты моих лошадей в бою увидел, и тебе можно со мной дерзким быть?!

— Я тебе и раньше не очень кланялся. Я в твоей орде не состою, у меня своя ватага есть, я с тобой рядом встал, а не под нагайку.

— А знаешь, что русских о налете упредили?

— Не знаю. Кто бы это мог?

— Я тебя хотел спросить?

— Если ты знаешь, что упредили, то, верно, знаешь и кто!

— Только двое знали о налете — ты и Ярандай.

— Зцачит, Ярандай. Я с того мига, как о налете узнал, вспомни, при тебе неотлучно был. А он, когда мы в ватагу поехали, дома остался, гонцов во все стороны посылал.

— Ты шайтан, кереметь, турак, зачем такие слова говоришь?!— закричал Ярандай. — Я мурзу как лучшего гостя ждал, как родного принял...

— Я не сказал, Ярандай, что ты предал. Я сказал, что ты на воле, был, а я на привязи.

— Ты мог послать кого-нибудь!

— Кого? Вся моя ватага на месте. Да и кони все привязаны...

— Мне мурзу предать — разоренным быть!

— А мне мурзу предать — на царскую плаху лечь!

— Так кто-же упредил?! — мурза ударил нагайкой по сапогу.

— Кто-то третий, мурза. Наверное, ты. Раз нас трое было.

— Ты совсем обнаглел, Демерджи! Думай, потом говори!

— И ты думай, мурза. Если мы хотим вместе воевать, то должны друг друга не только уважать, но слушать, совета спрашивать, а не кнутом друг перед другом махать.

— Ну, что ты хочешь сказать?

— Вот ты в минулый раз сказал: «Ог моих разведчиков стало известно...» А ты думаешь, у русских на тебя разведчиков нет? Может, есть и поболее! А ты в своей гордыне о налете на всех углах кричал, Ярандая за черемисами во все стороны посылал, чтобы победой похвастаться. О налете не токмо здесь, а во всей округе знали. А ты среди друзей предателей ищешь.

— Ладно, давай поговорим, как дальше жить будем?..

Ярандай вначале прислушивался к разговору, потом

хлопнул себя по лбу и выскочил из землянки. Скоро возвратился и, перебив.беседу, спросил Илью:

— Ты когда к мурзе приехал, у тебя конь был?

— Была кобыла. А что?

— Где она теперь?

— Настя, где моя кобыла?

— На ней Айвика к отцу ехать у меня отпросилась.

— Вот третий человек, кто знал о налете! И ты, кузнец, ее послал!

— Неправда твоя, Ярандай! — воскликнула Настя.— Айвику я отпустила за сутки до налета. Ни бати, ни мурзы здесь еще не было.

— А ты не врешь?! — гаркнул мурза.

— Вернется — спросите.

— Она не дура! Она не вернется! — кричал Ярандай.

И словно по заказу открылась дверь, и в землянку вошла Айвика.

— Где была? — Ярандай подскочил к девушке, схватил ее за ремень.

— В Топкай-энгер ездила.

— Зачем?!

— Сказали, что отец умирает.

— Давно уехала?

— Сутки туда, сутки сюда да дома двое суток.

— Зачем к русским заезжала? Мы знаем, говори!

— Ты, Ярандай, седой, а глупый. Я же сказала, у меня отец при смерти, зачем мне русские, и где тут близко русские!