Я вздрогнула. Нет, нельзя. Нужно поднять голову и сделать вид, будто мне на всё наплевать. Нужно.

Ах, папа, что же ты увидел в своих видениях? Счастье дочери? Долгую жизнь в любви с человеком, единственный опознавательный знак которого – шрам? Где же оно, счастье? Ты ошибся, папа, ошибся так страшно… так непоправимо.

И никогда об этой ошибке не узнаешь. Будешь жить там, далеко, получая скупые известия о судьбе дочери, ставшей некрогерской королевой и день ото дня всё больше напоминающей сухие и сонные земли тёмного народа. Будешь верить в лучшее.

Хорошо. Моя судьба не должна сказываться на родных. Пусть остаются в неведении. А мне остаётся надеяться, что я смогу пройти через всё, что суждено. Ну, обряд, и что? Разве может быть что-то нелепей брачной ночи с мужчиной, к которому испытываешь разве что лёгкую неприязнь и больше ровным счётом ничего?

– За обряд!

Пятый тост.

Жрицы Про сплотились и двинулись по направлению к нашему столу.

– Вставай, - приказала главная, тетка Рондо, сестра королевы, получается, теперь и моя родственница, которая, похоже, сегодня впервые испытала восторг с момента моего появления.

Ноги встали, причём без моего участия.

Не в смысле, что неведомые силы заставили их действовать, ничуть не бывало. Просто я смотрела на происходящее отрешённо, со стороны – сейчас нужно встать и уйти, пусть даже в неизвестность, потому что главное не выставить себя клоуном, не доставить удовольствие своим страхом. Как знать, возможно, некрогеры питаются чужим страхом – он их соль и хлеб, их вода и вино. Их искушение…

В такой ситуации благо, что ноги идут самостоятельно.

Стоило оказаться среди жриц, как словно стены сомкнулись вокруг – глухие, высокие, крепкие.

Жрицы, как одна, двинулись к выходу – и я вместе со всеми, иначе, казалось, бело-чёрные стены надвинутся, задавят – и не заметят.

Сейчас… только бы убраться от зала подальше, от всего этого нелепого празднования… и я придумаю, что дальше. Только выйти за порог…

Стоило оказаться в коридоре, как две ближайшие жрицы крепко схватили меня под руки. Не доверяют, получается… хотя о доверии говорить в нашем случае вообще смешно. Конечно же, попытка вырваться успехом не увенчалась.

Мои зубы впились в губу, сдерживая возмущенный крик. Да, пусть лучше боль. И вкус крови – такой же яркий, как сиреневое платье на фоне безумных нарядов жриц. Впереди потрясает седыми космами главная, шатается, как полоумная, периодически взмахивая руками, похожими на сухие ветки.

Говорят, многие культы и религии основывали и возглавляли сумасшедшие, сейчас, при виде её поведения, в это довольно легко поверить.

– Да! – истово кричит старшая жрица Про, и, кажется, подпрыгивает, но тут вдруг раздаётся грохот – и коридор наполняется клубами пыли, распространяющимися так быстро, что жрицы моментально пропадают в темноте – и только невидимые костлявые пальцы продолжают сжимать мои руки.

Мы останавливаемся. Этот звук… так напоминает тот, что произошёл у подножия разошедшихся скал, что…

Бух!! Новая волна пыли - и на голову посыпалась мелкая крошка с потолка.

Да это же взрывы!

Теперь стряхнуть с себя жриц легче лёгкого – они что-то лопочут, быстро, неразборчиво, потому что уши заложило от грохота – и кто-то вдруг бежит мимо, отталкивая к стене – а потом снова взрыв, так близко, что меня отбрасывает ударной волной, я падаю на кого-то теплого, это нечто яростно дёргается, пытаясь выбраться и, наконец, вырывается и бежит, пропадая в окружающей тьме.

– Нападение! Сао в замке! – кричит мужской голос, еле продираясь сквозь стук осыпающихся камней. – За мной! На выход!

И снова ноги действуют без моего сознательного участия – вперёд, туда, где голос, там спасение от этого кошмара, потому что там живые.

Ярким пятном осознание – это не сон, это действительность. Всё происходит сейчас, со мной, на самом деле.

Это реальность.

На голову сыплется штукатурка, я жмурюсь, но тут же открываю глаза – в темноте ещё хуже, ещё страшнее. Вот уже пробивается свет, я в компании нескольких жриц, толкаясь, выскакиваем в небольшой холл, но раньше, чем получается толком сориентироваться, снова начинается какофония.

За спиной охранника у противоположной стены взрывается дверь, часть кладки осыпается и нас в очередной раз окружает густой туман из пыли и горького дыма.

Я думала, некрогерки никогда не издают громких звуков, а тем более не вопят во всё горло, однако истошные визги то и дело прорезаются сквозь мутную оглушительную тишину, смешиваясь с грохотом и осыпающимися стенами.

– В коридор!

Бездумно подчиняюсь, бегу за остальными.

К земле. Первым делом в такие секунды тянет к земле – слиться с ней, спрятаться, стать одним целым. И я пытаюсь, наклоняюсь, но ноги не дают упасть, продолжают нести меня дальше – они умнее.