Но в Нампаре, в этом замкнутом в четырех стенах маленьком мирке с яркими портьерами и шепотом голосов, жизнь била ключом.

Как следует рассмотрев ребенка, Демельза посчитала, что малышка будет совершенной и чудесной, как только сойдут синяки с ее маленького личика. Похоже, никто не мог предугадать, как скоро это произойдет - Росс думал, что отметины могут остаться надолго, но Демельза, обладающая более жизнерадостной натурой, взглянула на синяки, а потом на опустошение за окном и решила, что природа сама рассудит, когда чудесным образом привести в порядок и то, и другое.

Крестины отложили до конца июля. У Демельзы были свои представления о крещении. Элизабет устроила по поводу крестин Джеффри Чарльза прием. Демельза на нем не присутствовала, потому что тогда, четыре года назад, в ноябре, в глазах семьи Полдарков она была пустым местом, но никогда ей не забыть рассказов Пруди об изысканных гостях, огромных охапках цветов, которые привезли из самого Труро, о пире, лившемся рекой вине и тостах. Теперь, когда дебют Демельзы в обществе, хотя и скромный, уже состоялся, не было никаких причин, почему бы им не устроить прием в честь собственного ребенка - не хуже или даже лучше.

Она решила устроить два приема, если Росс согласится, сообщив это ему через четыре недели после рождения Джулии, когда они разговаривали за чаем на лужайке у парадного входа Нампары, пока Джулия, посапывая, спала в тени сирени.

Росс посмотрел на жену озадаченно и лукаво.

– Два приема? У нас ведь не близнецы.

На мгновение он встретился взглядом с темными глазами Демельзы, а потом уставился на чаинки в своей чашке.

– Да, но есть твоя семья и моя, Росс. Дворяне и остальные. Их нельзя смешивать, как не следует смешивать сливки и лук. Но по отдельности и те, и другие милы.

– Я неравнодушен к луку, - ответил Росс, - а сливки мне кажутся слишком жирными. Давай устроим вечеринку для местных: Мартинов, Нэнфанов, Дэниэлов. Они стоят гораздо больше, чем раскормленные сквайры и их изысканные леди.

Демельза бросила кусок хлеба шныряющему поблизости нескладному псу.

– Гаррик ужасно выглядит, с тех пор как подрался с бульдогом мистера Тренеглоса, - сказала она.
– Уверена, что кой-какие зубы у него остались, но он глотает пищу, как чайка, и ждет, что прожует ее желудок.

В ответ на это замечание Гаррик помахал своим куцым обрубком хвоста.

– Вот, - произнесла Демельза.
– Давай-ка разберемся.

– Мы можем собрать весьма приятную компанию деревенских жителей, - сказал Росс, - Верити придет тоже. Она, так же как и мы, тепло к ним относится - или относилась бы, появись у нее такая возможность. Ты можешь даже пригласить своего отца, если хочешь. Не сомневаюсь, он уже простил меня за то, что я сбросил его в ручей.

– Полагаю, было бы здорово позвать и отца, и братьев, - сказала Демельза, - на второй день. Думаю, мы можем все устроить двадцать третьего июля, во время праздника в Соле, когда у шахтеров точно будет выходной.

Росс мысленно улыбнулся. Он наслаждался, сидя здесь на солнце, и не возражал против ее заискивающего тона. На самом деле ему действительно было интересно, как же она поступит дальше.

– Да, у него зубов предостаточно, - сказала она, - Это все обычная лень, ничего больше. А твои добрые друзья будут ли настолько добры, чтобы согласиться на ужин с дочерью шахтера?

– Если открыть ему пасть чуть пошире, - заметил Росс, - то ты туда провалишься.

– Не провалюсь, я слишком толстая. Я становлюсь на редкость тучной. Новый корсет едва на мне затягивается. Джон Тренеглос, думаю, не ответит отказом на приглашение. А может, и его косоглазая женушка придет, клюнув на тебя, как на приманку. И Джордж Уорлегган - ты говорил, его дед был кузнецом, так что он не поведет себя надменно, хотя и так богат. И Фрэнсис... мне нравится кузен Фрэнсис. И тетушка Агата со своими седыми волосками на подбородке и в лучшем парике. И Элизабет, и малыш Джеффри Чарльз. Соберется на удивление много народу. А еще, - лукаво сказала Демельза, - возможно, ты позовешь кого-то из тех друзей, кого ездишь навещать у Джорджа Уорлеггана.

Холодный ветерок пролетел между ними, приподнял подол платья Демельзы, поиграл с ним лениво и дал упасть обратно.

– Все они - игроки, - ответил Росс, - ты не захочешь видеть игроков на крестинах. Да и пара встреч за карточным столом не делает нас близкими друзьями.

Демельза отпустила слюнявые челюсти Гаррика и потянулась вытереть руки о платье. Затем опомнилась и наклонилась, чтобы обтереть их о траву. Гаррик лизнул Демельзу в щеку, и темный завиток волос упал ей на глаза. Нелегко перечить женщине, подумалось Россу, её красота вечно путает мысли. Красота Демельзы никуда не исчезла, а лишь стала более зрелой. Он помнил, как его первая любовь, Элизабет, выглядела после рождения Джеффри Чарльза - словно тонкая камелия, нежная, безупречная и слегка раскрасневшаяся.

– Если хочешь, устроим крестины дважды, - сказал он. На одно мгновение Демельза выглядела на удивление озабоченной. Воспользовавшись этой неожиданной сменой настроения, Росс посмотрел на нее с насмешкой, а затем она тихо произнесла:

– О, Росс, ты так добр ко мне.

Он засмеялся.

– Смотри не заплачь.

– Но ты и правда добр, да, - Демельза встала и поцеловала его.
– Иногда, - медленно сказала она, - мне кажется, что я знатная дама, но затем я вспоминаю, что я всего лишь...