Натуралистичная аллегория городской рутины, убивающей воображение.

– Да, полагаю, есть, - тихо начала свой ответ я. – Тэд почти каждый день бывает у Мари, подолгу говорит с ней, а я… Я не могу. Я хочу, но не хочу, понимаете?

– Вам придется пояснить, Белла, - Аманда Питт смотрела на меня со спокойной сосредоточенностью, ни одна черта лица не дрогнула в эмоции.

Это был будто кивок одобрения для меня.

Мать, которая ни разу не была на могиле своей обожаемой дочери. Эквивалент смертного греха, смоляное неотмывающееся пятно оскорбления памяти.

– Я хочу, чтобы для меня она оставалась живой. Всегда. Если.., - я справилась со спазмом в горле. – Если увижу ее могилу, то Розмари умрет и в моих воспоминаниях.

Доктор Питт, сделав пометку в блокноте, подняла взгляд на меня.

Бессердечность мудрости – вот что было в серых глазах.

– Но вы хотите быть с мужем там?

Я кивнула. Ноздри и глаза защипали подступающие слезы.

Мари больше нет. Скоро уже будет год…

И каждое утро я, просыпаясь, заново выстраиваю себя. Реанимирую. Учусь дышать, двигаться и наполнять свою жизнь шелухой смысла под громкий шепот своего рефрена. Учусь спокойно шагать по всаживающейся в кожу стеклянной крошке чувства своей вины.

Да, мне хотелось бы говорить с ней так же свободно, как и Тэд. Сидя у ее могилы. Воспринимая факт смерти так же безмятежно, как факт жизни.

Нет. Невозможно.

Мне так много нужно сказать моему солнышку!.. В последние дни мне казалось, что она совсем оставила меня…

– Белла, дайте себе время. То, что вы не бываете на кладбище, понятно и не заслуживает порицания. Вы придете на могилу Розмари, когда внутренне будете к этому готовы.

Буду ли я к этому готова?

Сумею ли найти в себе силы, чтобы однажды посмотреть мужу в лицо? Посмотреть и вспомнить Мари без обрывающейся пропасти осознания ее вечного отсутствия? Хватки ледяной тоски на моем сердце? Посмотреть и увидеть лишь его самого?

Ответы на эти вопросы не даст мне даже всеведущая Аманда Питт.

– Вы говорите с мужем о дочке?

Я облизала потрескавшиеся губы и вцепилась в платок похолодевшими пальцами, снова сожалея о том, что бросила курить.

С тех пор, как вернулись с Эсперанцы, как раз к самому Рождеству, мы говорили о ней каждый день. Эти разговоры были как кровопускание…

– Да, ежедневно.

На последнем слове мой голос сломался.

Тэд. Я не была уверена, что испытываемые мной чувства к нему являются любовью.

Не может являться любовью то, что похоже на нужду больного в кардиостимуляторах или же инвалида – в протезе.

Болезненная, трагичная зависимость.

Он заставлял меня говорить с ним, заставлял считаться с тем, что он есть в моей жизни. Задевал незаживающие раны.

Это было слишком близко к ненависти, к враждебной неприязни. Слишком близко, если бы не сокрушающая благодарность. За трепетную, опекающую любовь, за внимание, за разделение мира воспоминаний. За то, что с терпеливой нежностью вытирал мои слишком частые слезы, крепко прижимая к себе, наполняя мою холодную пустоту теплом. За иллюзию незыблемости своей близости, за обещание угасания боли.

– Хорошо, - доктор Питт выпрямилась в кресле, обе стопы, заключенные в лакированную кожу классических черных туфлей, опустились на бежево-золотое ковровое покрытие, примяв его толстый ворс.

Это означало, что наше время истекало. Вскрытие моих душевных патологий подходило к концу.

Я выдохнула, снова беспокойно заерзала.

Устала, истощена. Хочу вернуться обратно: в ограничивающе-спасительные стены квартиры, в сети заботы Тэда.

– После того, как вы переедете, кое-что изменится, - Аманда расположила блокнот на коленях, разместив ухоженные руки симметрично друг к другу.

…Мне бы понравилось создать для нее браслет из золота, берилла и оникса со стилизацией под шахматную клетку…

Казалось, доктор выверяла каждое свое движение, каждое слово, тон голоса и каждый аспект взаимодействия с клиентом с той же тщательностью и знанием дела, с каким выверяется каждый шаг в ритуале.

Чайная церемония психотерапевтической беседы.

– Это была наша с вами последняя встреча. Дальше – дело времени и доктора Вестленда. Вчера сообщила ему о вас, он ждет вас на следующей неделе, дни и часы те же, что и у нас с вами. Но помните, Белла, вы всегда можете позвонить мне и поделиться любой проблемой. А теперь мой последний вопрос к вам. Я уже задавала его на нашем первом сеансе. Каким вы видите свое будущее?

Я смутно помнила свою первую встречу с ней. И совсем не помнила то, что ответила тогда.

Те дни ложились в мою память засыпанные толщей пепла. Зачастую не ложились вовсе…

Каким я вижу свое будущее?

Я не сомневалась, что оно у меня есть. Я сомневалась, что смогу быть для него достаточно живой, чтобы откликаться на каждый импульс происходящего.

Мне казалось, что я умерла вместе с Мари… Или же вместо нее.

Пожав плечами, я заглянула в бесстрастно-профессиональное лицо доктора.