– Девочка моя, как ты?
– спросил Моро, низко наклонившись к её лицу, сжимая её ладошку.

– Уже хорошо, - ответила Манон, пожав в ответ.

– Расскажи мне вкратце, что произошло.

Манон быстро поведала основные тезисы, пропустив интимные подробности, но старый лекарь и так догадался по тому, как она покраснела и замялась. Он возвёл очи горе, пробормотал: "Молодёжь...", и попросил продолжать. Манон подробно рассказала только про то, что произошло в камере. Как её воспоминание о Клоде, наслоилось на сегодняшнее пребывание в карцере. Моро задумался, пожёвывая тонкие губы.

– Думаю, у тебя действительно случился нервный срыв. Я ожидал в ближайшее время нечто подобное и хотел с тобой об этом поговорить... Хорошо, что оно нашло выход таким образом. И нет трупов.

– Вы же знаете, что я не кровожадна, - горько улыбнулась Манон.

– В том-то и секрет, у тебя нет жажды крови как таковой. Ты профессиональный убийца, холодный и расчётливый в своей работе. Но эмоционально ты нестабильна, слишком впечатлительна и добра для убийцы. Твой психотип плохо укладывается в рамки того, что сотворил из тебя барон, хотя он очень хорошо научил тебя сдерживаться и контролировать эмоции и ситуацию. Рано или поздно конфликт должен был возникнуть...

За окном послышался шум, снимали ставни. Моро подошёл к окну, распахивая настеж. Свежий поток вечернего воздуха хлынул в комнату, в воздухе пахло грозой.

– Я сообщу Маркусу, что ты здесь, - Моро отмерил из мензурки в серебряную чайную ложку лекарство.
– Открой ротик, глотай, не морщись, умница.

– Гадость, - проговорила Манон, когда перестала кривиться.

– Зато полезная.

– Антуан, - Манон поманила пальчиком лекаря наклониться пониже.
– А у вас есть сильное снотворное?

Моро вопросительно приподнял брови.

– Дело одно незаконченное осталось. Надо дописать кое-что кое-на-ком.

– Девочка моя, а может, не надо?

– Надо, Антуан, надо. До некоторых не доходит.

Небо прочертила зарница. Вдалеке раздался гром. Ночью будет гроза.

Моро посмотрел на Манон, усмехнулся.

– А ты мстительная зараза, девочка моя, - с этими словами он достал из саквояжа две склянки.
– Где у него напитки хранятся? И что он пьёт по вечерам?

– В гостиной и кабинете... Бренди чаще всего или красное в черной бутылке, постоянно забываю название.

Моро кивнул и направился к смежной двери между спальнями. Вернулся через пять минут с бутылкой бренди и красного, уже откупоренных и початых, в каждую отмерил по пять капель из бутылочки тёмно-синего цвета, взболтал.

– Начнёт действовать через час после того, как выпьет. Решила уходить бесповоротно? Ты же понимаешь, есть черта, ступив за которую уже невозможно будет вернуться и простить.

– Мы на ней балансировали давно. Вчера он переступил окончательно, если у меня ещё были сомнения, то сейчас я уверена в принятом решении.
– Манон запомнит навсегда прощальный поцелуй.

– Я всегда на твоей стороне, - Моро наклонился к самому её уху и прошептал, - даже если ты его прикончишь, - погладил по щеке, стирая одну единственную скатившуюся слезу.
– Я скажу Маркусу, что тебе понадобится его помощь сегодня.

Они улыбнулись друг другу. Моро ушёл вернуть бутылки в гостиную. Вернулся.

– Неужели я настолько напугал светлейшего, что он не торопится узнать о состоянии дражайшей, пока еще, супруги? Мне хочется побеседовать с ним.

Тигран Аландер

Отдав распоряжение снять ставни, Тигран не спешил возвращаться в спальню Манон. Он вышел в сад. Воздух посвежел, поднялся ветер, затягивая небо грозовыми тучами. "У тебя глаза словно грозовое небо, такие глубокие, и молнии иногда сверкают"- сказала Манон, убирая с его лба белокурую прядь...

Тигран зажмурился, сжав кулаки. Как? Как так вышло? Почему не смогли сохранить то, что было между ними? Вчера ночью, когда он просил о последнем поцелуе, она поверила и подошла. Вырубил её, только глаза её не выходили у него весь день из головы, в них было такое удивление и что-то такое странное... ему казалось, что он делает всё правильно.

Она говорила, что они не проводили вместе время, не разговаривали. Вот он и предоставит такую возможность. Она сама пришла, не была против, когда он брал её. Долг супружеский отдал... паршивка, даже тут вывернула, что она поимела его. Хотя в той позиции даже она не могла оказать ему сопротивление. Не мог он тогда удержаться, когда увидел её голую, с кинжалом в зубах запрыгнувшую в комнату. Он спал в её спальне с той первой ночи, когда она ушла.