Я прощаю тебя. Но забыть не в состоянии.

Насчёт ночного представления. Это моё последнее предупреждение.

Ты был в полной моей власти. И я могла убить тебя так, что убийства даже не заподозрили. Могла отрезать тебе яйца и заставить сожрать. Отрезать язык, а потом смотреть, как ты подыхаешь, захлёбываясь собственной кровью... да много чего я могла бы сделать. Но я не сделала этого.

И не потому, что я этого не хотела. Хотела, жаждала, Тигран. В память о прошедшей любви ты остался жив.

И ещё, как бы я ни относилась к тебе как к человеку, я уважаю тебя как умного и дальновидного правителя (почему ты не был таким в наших отношениях?)

Всем этим маскарадом я немного развлеклась и показала тебе, какому унижению ты хотел подвергнуть меня. Ты прочувствовал всю степень позорища и оскорбления, что я чувствовала, слыша твои слова о себе, о моём теле?

Тигран, неужели ты надеялся, что я смирюсь с подобной участью? Буду спокойненько лежать и ждать, что там ещё придёт тебе в голову? Да я тебе горло бы перегрызла при первой же возможности.

Надеюсь, мне удалось донести до тебя, насколько неприемлемо было твоё поведение относительно меня.

Тигран, помни: в следующий раз меня уже ничто не остановит.

Один из нас умрёт.

Займись делами, Тигран. У тебя заговор, а ты хернёй страдаешь.

Манон.

Перечитал несколько раз. Конец. Это - конец. Отпусти. Просто отпусти. Сожри свою боль. Винить некого. Вон он отражается во всех ракурсах, виновник. Тигран застонал и стащил с головы парик, застыл, уставившись в отражение напротив.

– У неё ужасное чувство юмора, и цирюльник она отвратительный, - прокомментировал Илиан увиденное, вернувшись из гостиной.
– А в гостиной такой БАРДАК!

– Да, цирюльник она никакой, - подтвердил Тигран, прикасаясь к безобразию на голове.
– И хозяйка тоже.

– Вставай. У тебя же, наверное, грандиозные планы по её поимке, - язвительно подсказал Илиан.

– Да, планы грандиозные, - ответил Тигран, спуская ноги на пол.
– Будь другом, принеси переодеться, - попросил Тигран.

Илиан хмыкнул и ушёл в гардеробную, вернулся быстро, встал перед Тиграном.

– Что ты предпочтёшь? Этот умопомрачительный пеньюар алого цвета или вот это скромное чёрное платьишко?
– вопросил Илиан, демонстрируя брату наряды.

Тигран смотрел на брата, а потом начал хохотать, откинулся на кровать, толкнув зеркало руками, оно свалилось на пол и разбилось вдребезги. Но хохот не прекратился, а только нарастал.

– Семья истеричек, - проворчал Илиан, забираясь на кровать и отвешивая брату две звонкие оплеухи. Хохот стих.

– Это конец?
– проговорил, наконец, Тигран, посмотрев на брата.

– Да братец, конец. Она ушла. Отпусти, - ответил Илиан, поднимаясь.
– Иди мыться. Я распоряжусь насчёт цирюльника и портного. И Тигран, даже не думай, что ты спихнёшь на меня свои обязанности.

– Теперь в этом нет смысла. Так что наслаждайся дальше, младший братец, - горько улыбнулся Тигран, направляясь в ванную комнату, по пути он наступил на осколок зеркала. Порезал ступню, но даже не заметил этого. Прошагал дальше, оставляя за собой кровавый след.

Спустя полтора часа братья завтракали. Илиан смотрел на голый череп брата и с трудом сдерживался от подколок, мешали сновавшие слуги, с удивлением взирая на герцога. Наконец, слуги удалились, оставив их одних.

– Итак, посвятишь меня в свои грандиозные замыслы по задержанию в очередной раз беглой герцогини? Кстати, как на этот раз она сбежала?

– Видимо, своим обычным путём по отвесной стене. Как подумаю, что она могла разбиться, вчера же шёл проливной дождь. Стражники, которых я поставил под её окно, отсиделись в караулке. Теперь будут служить в регулярных войсках на границе.

– Суров, - ухмыльнулся Илиан, намазывая булочку джемом.
– Так что там с планами?

– Всё просто. Я отменяю все приказы по поиску и задержанию Манон, - с аппетитом доедая омлет, ответил брат

– А как же страшная месть за нанесённое оскорбление? За надписи ругательные? За погубленные вещи? За голубенький комплектик, очень миленько на тебе смотрелся, между прочим. За стрижку? За алый бантик, наконец?
– Илиан с наслаждением перечислял прегрешения Манон и наблюдал за братом. Тигран был невозмутим, чуть только улыбнулся на бантике.