Она, конечно, могла выйти и через дверь, сколько их - двое, максимум четверо. Они же не ждут Палача. Но калечить ребят она не хотела, да и шум ей ни к чему... Она поставила ногу на подоконник, в дверь между спальнями начали ломиться, и она даже знала, кто такой настырный.

– Демон тебя отымей, - выругалась Манон, спускаясь с подоконника. Подошла к двери между спальнями.

В двери стучали ногами и руками тоже.

– Манон, открывай сейчас же!
– приказал из-за двери и трельяжа супруг.

– Тигран! Я не хочу тебя видеть!
– в голосе Манон отчётливо слышались слёзы, сама она деловито оглядывалась по сторонам, может, ещё чем подпереть.

– Манон, открой немедленно, нам нужно поговорить!

– Тигран! Уйди!
– она зарыдала. Нужно стулом подпереть ручку двери, ведущую в коридор.

Ломиться перестали. Раздался ласковый, вкрадчивый, бархатный голос мужа.

– Чудушко-моё-ненаглядное, не плачь, открой дверь, давай поговорим спокойно. Мы оба погорячились. Ну, с кем не бывает.

Манон подперла стулом ручку двери. Подошла к двери, где заливался соловьём муженёк.

– Милая моя, ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, - привёл сногсшибательный аргумент Тигран

Манон споткнулась и рыдать забыла, но вспомнила, и залилась ещё пуще того.

– Ты-ы-ы, никогда мне этого не говорил, - провсхлипывала она под дверью.

– Дурак был, думал, что и так знаешь, зачем слова...
– голос стал совсем обволакивающим, Манон слегка поплыла.
– Открой дверь... Докажу... и не один раз.

Так, стоп. Змеюка искусительная, знаю я эти твои "докажу".

Манон повсхлипывала, но уже тише, словно успокаиваясь.

– Тигран, сейчас я очень-очень на тебя зла... Мы поговорим завтра утром... я успокоюсь, мне нужно всё обдумать... Тигран, я из-за тебя волосы обреза-а-ла-а...
– и снова включила сирену.

За дверью выругались.

– Дурочка-моя-непутёвая, успокойся, отрастут твои волосы. Пусти меня...
– жалобно-жалобно.

– НЕТ!
– отрезала Манон.
– Сказала завтра, а то могу не сдержаться и прибью!

Тигран помянул всех демонов и Всевышнего с ними.

– Хорошо, ложись, отдыхай. Завтра поговорим, - смирился муж.

– Спасибо, ты такой понимающий, - Манон с разбегу прыгнула на постель, повозилась на ней и зевая сказала.
– Всё, спокойной ночи.

– Сладких, любимая, - раздалось из-за двери. Манон скривилась, словно лимон откусила.

Шаги за дверью, бряцанье оружия... предосторожность превыше всего.

Полежала пару минут... а может, ну всё к демону, тут мягко, тепло, вон даже в любви признались... Зачем в бега, неизвестность, приключения на ягодичную мышцу... оно тебе надо?

А что здесь? Клёвый, страстный секс... которого уже долгое время не было... так, по-быстрому откатать программу... рожи эти аристократические... и одиночество... такое, что волком вой.

Если разобраться, по большому счёту, что их связывало с Тиграном?

Постель, постель... я упоминала постель? Ни общих интересов, ни детей опять же.

А этот упрямец не угомонится, придумает новый план, как обзавестись наследником, ну, поговорил бы с ней по-человечески, она бы и согласилась, есть же в Маринкином мире суррогатные матери.

И приняла, и вырастила как своего, детей она любит. Совершенно посторонних подбирает. А тут пусть не её, но от любимого мужчины, ну не может быть она матерью... так не стала бы она лишать его счастья отцовства. А так, по-подлому... Нет. Без неё...

Но ведь лукавишь, подруга, не из-за ребёнка ты так взбеленилась...

А оттого, что он - самый близкий, ударил по больному, диким псом выедающему чувству неуверенности в себе как в желанной женщине, в шрамах этих проклятущих... Клод, Клод, нет тебя, а метки твои продолжают коверкать душу...

Манон встала с постели, взглянула на себя в зеркало напоследок и пошла к окну.

Нужно торопиться. До рассвета час остался, самый тёмный, нужно успеть убраться подальше. Она взглянула вниз, никого. Лишь кусты жасмина темнеют. Привычно перебросив тело через подоконник, Манон начала спуск. Через пару минут она была уже на земле, отряхнула руки.

Но отойти от стены она не успела, сзади её обхватили сильные мужские руки, одна точнёхонько легла на грудь... и Манон почувствовала... лапает... вот как есть, лапает...