— Даш, ты вообще меня слушаешь? — Проорала она. — Я говорю, хватит на него пялиться.

— А?

— О, черт, он идет сюда, — пробормотала Ника, озадаченно смотря за мою спину.

— Ну, как бы, я не думал, что он подойдет, — почесал кудрявую голову Соколов, прикусив губу.

Я, слыша звон своего сердца в ушах обернулась, и увидела Вадима. Май всем улыбнулся и поздоровался.

— Эй, парень, отпусти ее руку, — по-дружески хлопнув Стаса по плечу, непринужденно попросил Майер, но глаза его были серьезными.

Стас недоуменно взглянул на Димку, ожидая знаков. Соколов отрицательно покачал головой.

— Нет, — отозвался Стас.

— Ты не понял? Чувак, отпусти ее руку, — вздохнул Вадим. — Она не твоя девушка.

Димка, закатив глаза, начал корчить рожи и подавать знаки, что мою руку нужно отпустить.

— Хорошо, как скажешь, — пробормотал Стас, отходя от меня.

— Даш, нам нужно поговорить, — серьезно сказал Май, внимательно смотря на меня своими сине-зелеными глазами. Шоколадные волосы слегка приподнимал легкий ветер.

Обида взыграла во мне с новой силой, и мои чувства временно притупились.

— Нет, это тебе надо поговорить, а не нам, — прошипела я. — Вали отсюда, понял? Вали к своей мымре и разговаривай с ней.

Вадим не сводил с меня серьезного взгляда, ни один мускул не дрогнул на его загорелом лице.

— Об этом я и хочу поговорить, идем.

— Не пойду никуда, — чувствуя, как слезы подступают, сказала я. — Ты бабник, Май. Я была права. Ничего не выйдет.

Лиля и Ника с великим сочувствием смотрели на меня. Дима смотрел в сторону, видимо, жалея, что его план провалился. Стас отошел, разговаривая по телефону, а вот Сережа как — то не слишком добро смотрел на Майера. Глубокая складка пролегла между сдвинутых на переносице бровей.

— Даш, я все объясню.

Тут мой брат не выдержал и встал впереди меня.

— Не надо ничего объяснять, давай, проваливай, — своим сломанным, грубоватым голосом говорил Сережа, слегка наклонив голову в бок. Брата совсем не пугало, что Май сильнее и старше его.

— Не лезь. — Вадим перевел взгляд сине-зеленых глаз на Сережу. — Это наши дела.

— Мне плевать, катись отсюда, — велел Серый. Я уверена, что при этом он сощурил один глаз.

Май усмехнулся.

— Ты серьезно? Хочешь мне навалять? Прости, я не бью мелких.

Я знала, что Сережа может не сдержаться и получить, поэтому тут же обошла брата и встала напротив него.

— Идем отсюда, не надо никого бить, — велела я. — Все, забей. От этого не легче.

— Ты в своем уме? — округлив зеленые глаза, которые сверлили все вокруг злым взглядом, возмутился Сережа. — Его первым делом нужно было отделать!

— Я сама решу, кого и за что! — Начиня злиться, и пытаясь скрыть дрожащий от слез голос, закричала я. — Его не трогать.

Я повернулась к Вадиму, наплевав на то, что слезы уже во всю катятся по щекам, а губы имеют соленый привкус.

— Ты, — начала я, смотря в удивленные, сине — зеленые глаза, которые смотрели не так, как обычно, а с огромным сожалением и, кажется, даже болью. — Никогда больше ко мне не подходи.

С этими словами, я, оставив друзей, быстро ушла, не желая оставаться больше на этой площади.

Домой я пришла быстро и тут же заперлась в своей комнате и позорно разревелась, уткнувшись в подушку. Чертов Май, как ты мог так поступить со мной?! Я же видела в тебе другого человека, доброго, отзывчевого, светлого…Мне еще не приходилось так разочаровываться в людях. Никогда. Может, стоило его выслушать? Хотя, что толку, мои глаза сами увидели все то, что надо. Из моих мыслей меня вырвал стук в дверь.

— Даш, — послышался приглушенный голос Сережи за дверью. — Даш, выходи. Прости, что так вышло, мы хотели помочь.

Я приподняла голову от подушки. Кажется, назревала истерика. Поверить не могу, я опустилась до того, что плакала из-за парня. Но Май был особенным.

— Даш, ты слышишь? Открой дверь, — В голосе послышались взволнованные нотки.

— Уходи, — негромко прикрикнула я. — Я не хочу никого видеть.

— Даш…

— Пожалуйста, умоляю, — жалобно отозвалась я, устав от всего на свете. — Я хочу остаться одна.

Мои слова были услышаны и поняты, поэтому я упала обратно на подушки и принялась реветь. Говорят, когда плачешь, становится легче. Мне не становилось. В конце концов я провалилась в сон, не заметив, как уснула.

Лиля пришла домой, усевшись на широкий подоконник и в очередной раз задумавшись. Она часто думала, сидя возле окна и смотря вдаль. Ноги, обтянутые узкими джинсами, Лиля согнула в коленях и подтянула к груди. На кухне, где находилась девушка, было темно, только свет уличных фонарей и фар, мелькающих мимо дома машин, пробивался сквозь окно, в котором отражалось задумчивое и немного грустное лицо девушки. Лиля много думала о Даше, не понимая, как ей помочь и как вывести из этого состояния. Но решила пока что подругу не трогать, потому что она так попросила. Сэм сильная, она справится. Девушка грустно усмехнулась, подумав о том, что Вадим и Артур два братца-подлеца. По Артуру Лиля скучала, успев каким — то неведомым образом к молодому человеку привыкнуть, и понять, что он ей нравится. Тут в темноволосой голове что — то щелкнуло, и Лиля, спрыгнув с подоконника, помчалась за телефоном в другую комнату. Нерешительно взяв телефон в руки, девушка, подумав, набрала номер, который успела запомнить, и с часто бьющимся сердцем слушала гудки.