– Как я уже говорила, иногда на выходных я подыскиваю недвижимость, которая продается и требует осмотра. Я знаю, что это не очень честно – заставлять агентов думать, что я заинтересована в покупке… – Она передернула плечами, чувствуя себя глупо.

– И что ты делаешь? – хрипло произнес Антонио.

Орла посмотрела на него с подозрением: ей показалось, что он насмехается над ней. Но серьезное выражение его глаз почти заставило ее чувствовать себя еще более смущенной. С неохотой она призналась:

– Я осматриваю дома и мысленно обставляю и декорирую их, обдумываю, как использовать комнаты, как расположить мебель.

Отчаянно желая отвлечь его внимание, Орла быстро спросила:

– А что насчет тебя? Ты не хочешь вернуться в свой дом?

Антонио вдруг стал молчаливым.

– Нет. Я оставил этот дом очень давно. Мой брат Николо, который пострадал при пожаре, живет теперь там и пусть там остается.

– А что насчет твоих остальных братьев и сестер? Ты собираешься увидеться с ними?

Антонио внимательно смотрел на Орлу и не понимал, как ей удавалось своими осторожными вопросами проникать в самую суть. Потом он подумал, как неловко ей было признавать, что она осматривает дома в свободное время. Ему не давала покоя мысль о том, как она бродит по этим пустым комнатам, мечтая о настоящем доме.

– По правде сказать, – признал Антонио, – я периодически общался со своими близкими все эти годы. Но по-настоящему я не видел никого из них, кроме Луциллы, Кары и Орсино, когда он был в Афганистане, прыгая с парашютом.

– Ты не должен винить себя за то, что уехал от них.

– Я не виню. Нет, – резко бросил Антонио и увидел, как Орла слегка вздрогнула. И тут же пожалел об этом, тихо ругая себя. – Извини… Я просто… Может быть, я все-таки чувствую вину.

– Твой отец все еще жив, – настойчиво сказала Орла. – Ему следовало быть здесь, и он не имел права отворачиваться от вас и критиковать тебя за то, что ты выполнял его работу.

Антонио улыбнулся, слыша в ее тоне оттенок презрения. Он бы хотел увидеть, как однажды она встретилась бы с его отцом; с этим высокомерным стариком, который не знал, что произошло с его сыном. Осознав, как опасна была эта мысль – представлять Орлу в будущем, Антонио встал, намереваясь помыть тарелки.

– Я готовил, тебе мыть посуду, – бросил он через плечо.

Он услышал, как стул с грохотом отъехал по каменному полу, а затем раздалось бесстыдное:

– Да, сэр!

Антонио обернулся. Орла замерла на одном месте. Ему пришлось закусить щеку, чтобы сдержать улыбку.

– Ты хочешь получить наказание за такую дерзость? – с нежностью поинтересовался он.

Орла мило покрылась румянцем и подошла к раковине. Ее ресницы затрепетали.

– Да, пожалуйста. Сэр.

Он коснулся пальцем нежной кожи ее подбородка и заставил себя остановиться, пытаясь справиться с неконтролируемым желанием.

– Очень хорошо. Рядовой Кеннеди, три мили в океане, как только ты здесь закончишь.

Пульс Орлы участился.

– Очень хорошо, сэр. Я разделаюсь с этим и надену бикини…

Антонио покачал головой и хищно улыбнулся:

– Отставить бикини, рядовой Кеннеди. Ты будешь плавать голой.

Орла чувствовала, как пот заливал глаза, и вытерла его рукой. В груди у нее все горело, а сердце работало словно поршень. Это все, что она могла сделать, чтобы не спускать с него глаз и следовать за ним.

Немного переведя дух, она выдавила:

– Кто-нибудь говорил тебе, что ты садист?

– О, этих людей было слишком много, чтобы всех запомнить, – донеслись до Орлы его слова. Антонио протянул ей руку и помог забраться на вершину холма.

Перед ней открылся потрясающий вид, и Орла сразу же забыла о боли в ногах. Она вдохнула свежий воздух и вытерла пот с бровей тыльной стороной руки. Ей было невыносимо жарко, несмотря на то что на ней были шорты и легкий жилет. Рюкзак с запасами нес на себе Антонио, но ноги подгибались у нее. Орла окинула взглядом потрясающий вид Лазурного Берега и сияющее море вдали, чувствуя прилив сил.

Вилла Антонио уютно укрылась в тени деревьев далеко-далеко внизу. Его бассейн был почти не виден, и сейчас ей очень хотелось нырнуть туда.

– Вот, возьми. Тебе нужно пить много воды.

Орла с жаром взяла бутылку и жадно приникла к ней. Она сердито посмотрела на Антонио: он едва ли запыхался или хотя бы вспотел.

– Только потому, что ты привык пробегать двадцать миль с рюкзаком камней на спине… – проворчала она.

– Скорее тридцать миль с пятнадцатью или двадцатью килограммами за плечами, – ответил он с улыбкой.