Мозговой толчок прорвался, запуская сцену обратно к жизни... но та теперь была размыта. Софи едва могла разобрать бледную кожу и темные волосы... недостаточно, чтобы опознать эльфа. Но надо надеяться, другой мозговой толчок уберет остальную часть тумана.

Воспоминание ускорилось, когда Софи попыталась сосредоточиться на энергии, оставшейся в ее голове, и к тому времени, когда она снова назвала кодовое слово «Эверблейз», сцена перешла к моменту, когда неоновый желтый огонь прорвался, пылая яростнее, чем она наблюдала в прошлый раз.

Это был не просто клубок пламени.

А самый настоящий Ад.

И так мы начинаем, сказал ей Финтан, когда она вертела воспоминание со всех сторон, пытаясь разглядеть лицо своего похитителя через дым.

Эверблейз, передал Фитц.

Но Софи больше нечего было дать. Ее разум был слишком истощен, и она едва могла думать через жар и слепящий огонь, которые, казалось, потребляли воспоминание извне.

Его личность умрет вместе со мной, сказал ей Финтан.

Эверблейз! Эверблейз! ЭВЕРБЛЕЙЗ! завопил Фитц.

И только когда он добавил ВЕРМИНИОН!!! Софи поняла, что Фитц не использовал кодовое слово.

Она вытащила свой разум, забрав с собой Фитца, и открыла глаза, чтобы увидеть тот кошмара, от которого он пытался ее спасти. Ярко-желтые искры лились дождем с потолка, сливаясь с огнем, который больше не был только в ее разуме.

Рядом с ними разворачивалась непреодолимая стена Эверблейз.

Глава 35

Пламя было реальным.

Это была единственная мысль Софи, когда Фитц дернул ее и Оралье подальше от неонового желтого ада, который разрывался перед ними.

Украшенный драгоценными камнями пол треснул под ногами, и Софи натянула капюшон на голову, пытаясь оградить свою кожу от жара.

– Где все остальные?
– удалось ей прокричать между приступами кашля от густого дыма.

Оралье указала дрожащей рукой на неистовый Эверблейз.

– Нет!
– прокричал Фитц.
– Нет! Нет! НЕТ!

Он побежал к огню, и Софи едва удалось вовремя схватить его за руку.

– Одежда не защитит тебя, - предупредила она его.
– Эверблейз сжигает все.
– Даже без прямого контакта, они могли продержаться в огненной буре еще несколько минут.

– Но мой отец...

– Он сам найдет выход.

Она обещала себе, что слова будут правдой, когда она, прищурившись, смотрелась на огонь, ища любой признак жизни. Все, что она видела, было дымом и пламенем.

Оралье закричала, и Софи повернулась к ней, находя ее корчащейся от боли, ее плечо было покрыто жидким аметистом.

– Камни тают!
– прокричал Фитц между приступами кашля, указывая на стены, которые начинали пузыриться как кипящий сахар.
– Здесь все сейчас рухнет.

Еще одна трещина расколола пол, и Софи схватила за руки его и Оралье, таща их к тому, что раньше было одним из окон... но теперь это было отверстие, капающее пузырящимся драгоценным камнем.

Пожалуйста, пусть мы пролезем, взмолилась Софи, когда она на сверхскорости прижала Фитца и Оралье максимально близко к ней.

У нее не было времени, чтобы подумать или закричать, когда они пронеслись через отверстие и резко полетели к земле... которая теперь была пылающим озером литого драгоценного камня. Софи закрыла глаза, доверяя своим инстинктам, и...

... услышала громовой хлопок, когда они провалились через трещину в пустоту.

– Куда пойдем?
– спросила Софи... кашляя, чтобы освободиться от дыма, ударившего ее опаленные легкие.

Фитц и Оралье слишком заняты, делая то же самое, но она поняла, что на самом деле было только одно место, куда они хотели, чтобы она перенесла их.

Она представила Обливимайр в своем уме, концентрируясь на темном месте, которое она видела на безопасном расстоянии, когда трещина разломила воздух перед ними, и они вернулись обратно к бушующему Эверблейз.

Они упали на траву, и Софи была рада, что выбрала тот пункт прибытия. Огонь уже распространился к голым деревьям вдоль блестящей кристаллической дорожки. В любой момент огонь мог перекинуться на серебряный забор.

– Папа!
– прокричал Фитц, несясь к тому, что осталось от башни. Оралье бежала за ним, зовя Кенрика, Тиергана и остальных Членов Совета.

Но Софи не могла обрести дар речи.

Она не могла найти свой мозг.

Все остановилось, и она хотела закрыть глаза, прикрыть уши и пожелать, чтобы это все ушло прочь.