– Да!

– Отлично!
– паскудно ухмыльнулся мальчик.
– Бабочку видишь? Сколько удержишь минут Силой, столько бусин у тебя будет. Так что, вперед!

Лея тут же развернулась, хищно уставившись на игрушку, валяющуюся на полу и сосредотачиваясь. Минуты текли одна за другой... неожиданно бабочка зашевелилась и медленно, рывками поднялась на полметра. Люк нажал на кнопку хронометра.

– Время пошло.

Лея медленно дышала, не сводя с игрушки напряженного взгляда карих глаз, стискивая кулачки и поджимая губы. Игрушка то слегка поднималась, то опускалась, девочка стала дышать тяжелее, но упрямо продолжала упражняться в манипулировании потоками Силы. Неожиданно она вздохнула и бабочка рухнула на пол, распластав радужные плюшевые крылья.

– Все! Не могу больше!
– выдохнула Лея, доставая платочек из кармана и вытирая мокрый лоб и виски. Люк удовлетворенно посмотрел на хронометр.

– Четырнадцать с половиной минут. Округлим до пятнадцати. Поздравляю! Завтра, после завтрака, идем в ювелирный.

– Даааа!
– радостный вопль заметался под потолком небольшого зала, девочка вылетела в двери, даже не вспомнив, как жаловалась на усталость. Люк шевельнул пальцами, подхватывая Силой замученную игрушку и уважительно покачал головой.

– Прирожденный дипломат. Без материального стимула - хрен пошевелится. Настоящая профи! Не то, что я - специалист, из любви к искусству корячусь!

Затрясшийся словно в припадке Джинн исчез, через пару секунд его примеру последовал Акаади, прикрывающий лицо рукой.

***

– Милорд, - один из адъютантов вытянулся, поедая грозное начальство преданным взглядом. Шлем качнулся, черные визоры маски блеснули на свету.

– Слушаю, - пророкотал ситх, отворачиваясь от карты сектора, в котором собирались продолжить зачистку.

– Вас вызывает император.

– Переведите вызов в мою каюту, - ситх резко развернулся, эффектно взмахнув плащом, и направился прочь.

***

– Мастер, - мужчина поклонился и выжидательно уставился на довольное лицо императора.

– Вейдер...
– слегка улыбнулся Палпатин.
– Есть новости.

– Наконец-то!
– хищно оскалился ситх.
– Слушаю!

– Итак, Арманд сумел раскопать следующее...

***

Пять челноков неслись по направлению к синей планете, матово сверкающей жемчужине, покоящейся в бархатных складках космоса. Кота смотрел на обзорный экран, погруженный в медитативное состояние. Грудь генерала медленно поднималась и опускалась, веки наполовину прикрывали глаза, тщательно выбритый подбородок упирался в повязанный вокруг шеи шарф - полосу тканной брони, седые волосы, коротко остриженные, вызывающе торчали вверх. Кота давно избавился от бородки и длинных волос, которые завязывал в узел на макушке, практически сразу же после того, как отбил нападение во время исполнения того самого приказа и увел с собой отряд, присягнувший ему лично. И примета... и память.

Орден разрушен, Храм тоже не в лучшем состоянии. И он... осколок былого величия, враг, которого необходимо уничтожить. Он уходил с явной войны, став невольным участником тайной... о которой и не знал. Кто мог поверить в то, что ситхи живы? И не просто живы, а здравствуют и сидят на вершине, надменно смотря как те, кто веками уничтожал их предшественников, деградируют и превращаются из охотников в жертв?

Кота много думал потом о сложившейся ситуации. Вспоминал. Анализировал с помощью верной Лари... дождавшейся-таки его, невзирая ни на что. Чем больше он думал, тем больше возникало вопросов, тем сильнее генерал недоумевал. Как это стало возможно? Почему? Что стало причиной?

Йода и магистры годами ходили к Палпатину, как к себе домой. Сенатор, а затем и канцлер никогда не мариновал джедаев в приемной, никогда не отказывал в помощи, и никогда не вызывал никаких подозрений. Неужели никто не почуял? Ни глава Ордена, древний Йода, с его колоссальным опытом? Ни магистры, сильные и умелые? Ни стражи, охраняющие покой храма?

Наверное Палпатина очень веселила эта ситуация: джедаи на приеме у ситха. В качестве просителей... хорошо хоть, не с протянутой рукой! А потом он нанес удар и получил то, что жаждали все ситхи без исключения... Власть. Он вырвал ее из рук своих врагов и противников, крепко ухватил за самое средоточие и выпускать не собирается.

Кота смотрел, как меняется мир вокруг него, как перемены идут одна за другой, и понемногу менялся сам. Он встречал потом своих братьев и сестер по Ордену. Кто-то плюнул на все, окунувшись в мирскую жизнь, бывшую ранее под запретом. Кто-то бросился в другую крайность, приняв сторону победителя. Кто-то так и остался верен заветам объявленного вне закона Ордена. Он оставался нейтральным, не желая ввязываться в заранее обреченное на поражение противостояние, наивно думая, что так будет всегда.