Шрифт:
— Прошу прощения, лорд Призрак?
— Люди устроили пожар, и солдаты, которые стерегли нас, отправились его тушить, пока не заполыхал весь город. Здесь намного больше дерева, чем в других городах Центрального доминиона.
Сэйзед помрачнел:
— Боюсь, наша деятельность начинает приносить опасные плоды.
— Мне кажется, это хорошо, — пожал плечами Призрак. — Город находится на грани. Так было и с Лютаделью, когда мы захватили власть.
— Только присутствие Эленда Венчера уберегло город от самоуничтожения, — покачал головой Сэйзед. — Революция Кельсера могла легко превратиться в катастрофу.
— Все будет хорошо.
Террисиец посмотрел на молодого человека, который шел рядом. Он изо всех сил старался излучать уверенность. Возможно, Сэйзед стал слишком циничным, но ему было далеко до оптимизма Призрака.
— Ты мне не веришь.
— Прошу прощения, лорд Призрак. Дело в том, что в последнее время я… вообще ни во что не верю.
— Ох…
Они молча дошли до подземного озера, гладкого как стекло. Сэйзед приостановился у воды, ощущая, как изнутри его грызет тревога. Стоял довольно долго, с досадой осознавая, что никак не может найти отдушину.
— Неужели ты совсем не переживаешь, Призрак? Не думаешь, что мы можем потерпеть поражение?
— Не знаю.
— И ведь это еще не все. — Сэйзед махнул рукой в сторону трудившихся солдат. — Само небо как будто стало нашим врагом. Земля умирает. Тебе не кажется, что мы занимаемся бессмысленным делом? Почему мы вообще еще не сдались? Мы же все равно обречены!
Призрак покраснел и отвел взгляд.
— Не знаю, — повторил он. — Я… я все понимаю, Сэйзед. Ты пытаешься понять, не испытываю ли я сомнений. Мне кажется, ты видишь меня насквозь.
Сэйзед нахмурился, но Призрак не смотрел на него.
— Ты прав. — Молодой человек вытер вспотевший лоб. — Я думаю о том, что мы можем и проиграть. Наверное, Тиндвил бы рассердилась на меня, да? Она считала, что люди, которые принимают решения, не должны сомневаться.
Услышав это, Сэйзед так и застыл.
«Что я творю? — невольно приходя в ужас от своей внезапной истерики, подумал он. — Неужели я стал таким? Почти всю свою жизнь я сопротивлялся Синоду, восставал против собственного народа. И я был спокоен, уверен в том, что так надо.
И вот теперь я там, где во мне больше всего нуждаются, — сижу без дела, ругаюсь с друзьями и говорю им, что мы все умрем?»
— Но, — Призрак поднял взгляд, — хоть я и сомневаюсь в своих силах, мне кажется, что все будет хорошо.
Сэйзеда поразила надежда, которую он увидел в глазах парнишки.
«Вот что я утратил!»
— Как ты можешь такое говорить?
— Я не знаю, если честно, просто… — начал Призрак. — Ну, ты помнишь, о чем спросил меня, когда впервые здесь оказался? Мы стояли у озера, вон там. Ты спросил меня о вере. Ты спросил, зачем нужна вера, если из-за нее люди причиняют друг другу боль, как вышло у Квеллиона с верой в Выжившего.
Сейзед повернулся к озеру.
— Помню, — сказал он негромко.
— Я много об этом думал. И… кажется, нашел ответ.
— Я слушаю.
— Вера — это когда будущее не имеет значения. Когда ты считаешь, что кто-то наблюдает за тобой. Кто-то, кто способен все исправить. Это значит, что всегда есть выход, — прошептал Призрак, устремив взгляд куда-то вдаль.
Его глаза сияли, будто он видел то, что было недоступно Сэйзеду.
«Да, — подумал террисиец. — Именно это я и потерял. А теперь должен снова отыскать».
Теперь я понимаю, что у каждой силы есть три аспекта: физический, который проявляется в существах, созданных Разрушителем и Охранителем; духовный, представляющий собой невидимую энергию, которой наполнен весь мир; и познавательный, связанный с разумами, эту энергию контролирующими.
Но это не все. Это лишь малая часть целого, которое непонятно даже мне.
57
— Ты должна их убить.
Вин вскинула голову, услышав, как двое стражников прошли мимо двери ее камеры. От голоса Разрушителя была одна польза: он предупреждал о приближении людей, правда в форме неизменного приказа убить их.
Иногда Вин задавалась вопросом: не безумие ли это? Ведь, в конце концов, она видела и слышала то, что оставалось неведомым для остальных. Однако, если она и сошла с ума, проверить это было нельзя — приходилось доверять своим чувствам и просто жить дальше.