«Вот это да, — подумала Вин. — Да ведь он торжествует! Вот зачем эта тварь явилась ко мне: ей нужно, чтобы кто-то был свидетелем триумфа!»

Глаза Разрушителя сияли — он гордился своей победой. Его чувства были человеческими, и Вин могла их понять.

В этот момент Разрушитель даже перестал казаться бесполым существом. Он вдруг превратился в мужчину.

Разрушитель, несомненно, оставался могущественным и непостижимым, но в нем проступило что-то человеческое, а значит, его можно обмануть, ввести в заблуждение и сломить. Не исключено, что к такому выводу пришел и Кельсер, посмотрев в глаза Вседержителю той ночью, когда его поймали. Вин наконец-то поняла своего учителя и осознала, каково это — замыслить нечто грандиозное, вроде свержения Вседержителя.

«Но у Кельсера были годы, чтобы продумать свой план. А я… я даже не знаю, сколько времени у меня осталось. Не много, по всей видимости…»

Пока она размышляла, началось очередное землетрясение. Стены тюрьмы задрожали, и Вин услышала, как в коридоре выругался стражник, когда что-то упало и разбилось. А Разрушитель… блаженствовал, закрыв глаза и приоткрыв рот, довольный тем, как грохотало все вокруг.

В конце концов наступила тишина. Разрушитель открыл глаза и снисходительно посмотрел на Вин:

— Мой труд основан на страсти. События должны сменять друг друга, все должно меняться! Вот почему ты и твой Эленд так важны для меня. Страстные люди всегда склонны к разрушению, потому что страсть лишь тогда настоящая, когда человек докажет, чем способен пожертвовать ради нее. Убьет? Пойдет на войну? Сломает и выбросит то, что у него есть, ради того, что ему нужно?

«Дело не только в том, что Разрушитель чего-то достиг, — подумала Вин. — Он кого-то победил. Что бы он ни говорил, он знает, что одержал верх над каким-то противником… но над кем? Над нами? Мы не ровня такому могущественному созданию…»

Она вдруг услышала шепчущий голос из прошлого:

«В чем заключается первое правило алломантии, Вин?»

Следствие. Действие и противодействие. Если Разрушитель наделен гибельной силой, то должно существовать нечто с противоположными способностями. У Разрушителя обязан быть противник. По крайней мере, был когда-то.

— Что ты с ним сделал? — спросила Вин.

Разрушитель замешкался, повернулся к ней, нахмурившись.

— С твоим врагом, — уточнила Вин. — С тем, кто когда-то помешал тебе уничтожить мир.

Разрушитель долго молчал. Потом улыбнулся, и от его улыбки Вин ощутила озноб. Он был прав. Вин была его частью. Она его понимала.

— Охранитель мертв, — пояснил Разрушитель.

— Ты его убил?

Разрушитель пожал плечами:

— И да и нет. Он пожертвовал собой, чтобы создать клетку. Его агония продлилась несколько столетий, но теперь он наконец-то испустил дух. И наша сделка подошла к завершению.

«Охранитель, — подумала Вин, и часть огромной головоломки, щелкнув, встала на свое место. — Противоположность Разрушителя. Сила, которая не могла уничтожить своего противника, потому что это было противно ее природе. Но заточение — дело совсем другое.

Заточение, которому я положила конец, когда отдала силу у Источника».

— Теперь ты видишь неизбежность, — мягко проговорил Разрушитель.

— Ты не мог создать это сам, верно? — спросила Вин. — Мир, жизнь. Ты не можешь творить, ты только уничтожаешь.

— Он тоже не мог творить. Он мог только беречь. Охранитель не создатель.

— И вы трудились вдвоем…

— Мы дали друг другу слово. Я пообещал помочь ему создать вас — существ, которые могут мыслить и любить.

— А он? — Вин опасалась услышать тот ответ, который пришел ей на ум.

— Он обещал, что я в конечном счете все уничтожу. И я пришел, чтобы требовать исполнения договора. Весь смысл творения заключается в том, чтобы наблюдать, как сотворенное тобой умирает. У каждой истории есть конец, и то, что я создал, не будет совершенным, пока не закончится.

«Это не может быть правдой, — подумала Вин. — Если Охранитель и в самом деле не существо, а сила, его нельзя полностью уничтожить…»

— Я знаю, о чем ты думаешь. Ты не можешь рассчитывать на поддержку Охранителя. Он мертв. К тому же он не сумел убить меня. Он только и мог, что держать меня в плену.

«Да. Я это уже поняла. Ты ведь на самом деле не можешь читать мои мысли, верно?»

Разрушитель между тем продолжил:

— Должен признаться, Охранитель поступил вероломно. Он попытался обойти наш договор. Разве это не злонамеренный поступок? Все обстоит так, как я и сказал: добро и зло никак не связаны с тем, что делают Разрушитель и Охранитель. Злой человек защищает объект своих желаний так же отчаянно, как и добрый.

«Но что-то мешает Разрушителю покончить с миром прямо сейчас. Он может сколько угодно болтать про то, что каждой истории приходит конец, но ожидание „подходящего“ момента противоречит его природе. Здесь есть какая-то загадка, которую я пока что не могу разгадать.