Лес дремучий – и тот как-то погрустнел: и птицы примолкли, и тропы стали непроходимее. Да и темнее вроде стало...– А я не сразу все это заметил, занятый своими мыслями.

– Ты куда нас ведешь?

– Дык к озеру,– удивился Леший.– Сами же просили!

– Кто тебя просил? – взвилась Дарья.– Ты что, слов моих не слышал?

– А кто вас разберет? – надулся Леший.– Он – веди, ты – не веди... Пришли уже.

И опять я крайним оказался. Дарья заявила, что я тайно договорился с Лешим и даже, представьте себе, ему подмигнул!.. Кто бы мог подумать?.. И вообще мама права: не надо было связываться с героями и их гончими псами. А она, Дарья, круглая дура, потому что поверила в неземную любовь!

Тут я тоже не сдержался и кое-что ей сказал. Намекнул, что лучше бы мне лягушка досталась в жены, которая квакала бы себе потихоньку, а не орала бы на весь лес дурным голосом!

Что тут поднялось! Буря!.. Ураган! Тайфун!.. Лягушку она мне не обещала, а вот русалку – пожалуйста, потому что за свое поведение и свои слова достоин утопления в вонючем болоте, чтобы провести остаток дней с полудохлыми рыбами!..

– Однако не болото здесь,– встрял в наш разговор Леший.– Озеро.

Молчал бы уж, чудо лесное. Черт его вынес с этими русалками. Да еще к озеру притащил! Что нам здесь делать, спрашивается?

– Сам же говорил, что брата ищешь! Ведьмы ночью кого-то сюда бросили. Я собственными глазами видел.

– Ой,– испугалась Дарья.– Он же утонул!

– Как же,– усмехнулся Леший,– дадут эти стервы утонуть мужику спокойно. У них там под водой дворцы многоярусные и многостенные и в каждой комнате – по прынцу. За тысячи лет понатаскали.

– Ну тебя,– отмахнулась Дарья,– врешь ты все.

– Луна взойдет – тогда и увидишь. Только Вика своего держи покрепче, а то утянут – глазом моргнуть не успеешь.

– Что я, колода, чтобы меня тянуть?

– Против русалок в лунную ночь ни один мужик не устоит – веками проверено. Герой или не герой, а слабина у всех одна.

– Врешь,– не поверила Дарья,– дождешься ты у меня, черт лесной!

– Подумаешь, испугала.

А сам, между прочим, на десять метров в сторону отбежал и за куст встал. И уже оттуда посоветовал:

– Ты его к дереву привяжи. И подальше от воды, а то заметят и непременно утянут.

Жаль – далеко он стоял: до его уха я никак не мог дотянуться! И до языка тоже.

– А брата его, как только они в хоровод встанут, хватай за руку и волоки из круга, а то пропадет: луна на убыль пойдет – пиши пропало.

Мне показалось, что Леший не врал. И Дарья ему поверила, хотя кто его знает: вдруг ловушка?

– Я тебя все-таки привяжу – надежнее будет.

– Правильно,– сказал Леший, веревку разматывая. Смотри какой услужливый.– Мы его хворостом присыпем. Русалки от луны тоже дуреют. Ты сама только не прозевай: как луна взойдет – входи смело в круг и хватай парня.

– А русалки не помешают?

– Нет, они в это время смирные. Парень-то должен сам за ними в воду войти – иначе вся их ворожба рассеется.

– А ее они за собой не утащат? – Это уже я забеспокоился.

– А ты на что?! Вот и окликнешь, а то зачем бы мы тебя к дереву привязывали?!

– Смотри не усни,– предупредила Дарья.

– Не бойся,– захихикал Леший.– Во все глаза пялиться будет.

– Пусть только попробует! – пыхнула гневом Дарья.

Я так и не понял: смотреть мне или не смотреть? А потом подумал: своей головы у меня нет, что ли? Конечно, смотреть! В кои веки еще русалок увидишь.

Стемнело. Птицы примолкли. Тихо стало кругом, только листья над моей головой тихонько перешептывались. Озеро забеспокоилось под лунным светом, заволновалось, забурлило. И темные пятна на воде вдруг появились почти у самого берега... У меня дух перехватило, и к сердцу что-то прихлынуло, а само сердце застучало сильно-сильно – словно собралось выпрыгнуть из груди.

Волна отхлынула от берега, и в лунном серебряном свете остались на песчаной косе русалки. Волосы до пят – и более ничего. Красивые до того, что описать невозможно. Постояли они у воды и двинулись в мою сторону. А мне почему-то захотелось выйти им навстречу. Я, конечно, понимал, что выходить не стоит, но мне очень, прямо-таки нестерпимо хотелось сделать это. И чем ближе они подходили, тем сильнее разгоралось во мне желание присоединиться к их хороводу. Потому что они вдруг стали в круг, в самом центре которого я увидел мужчину. Было совершенно непонятно, что он там делает – среди обнаженных женщин?

И так я на русалок засмотрелся, что не заметил, когда Дарья к ним присоединилась. Тоже волосы по плечам – русалка и русалка! Если бы не знал, что это Дарья,– не отличил бы. И тут я понял, какого дурака свалял, позволив привязать себя к дереву, потому что мне очень захотелось туда, в залитый серебром круг, который медленно двигался под завораживающую мелодию засыпавшего леса. Я даже закричал от тоски и одиночества, но никто в мою сторону и головы не повернул – водили себе хоровод, только обнаженные тела в лунном свете блестели. А потом русалки так же неспешно двинулись к озеру. Дарья с Ником уже по колено в воде были, когда я наконец очнулся и заорал благим матом: