Оттуда опять было визг послышался, но быстро прекратился. Зато зазвучал голос знающего себе цену человека. Слов разобрать было нельзя, но, судя по интонации, Каронг что-то требовал от Кощея или выговаривал ему. А потом послышался женский голос – приятный и мелодичный. Публика у дверей прямо растаяла от этого голоса. Захрюкали нежно и подобострастно:

– Каролинга, Каролинга...

И вновь тот же уверенный голос из-за дверей:

– Жабан!

Стрелой помчался лакей, даром что не хозяин звал. И так же стрелой вылетел обратно:

– Кличут Его Бессмертие!

Кликали, оказывается, нас. Соловей вошел первым, мы следом, Дарья между нами. Честно говоря, я был разочарован. Кощей, Кощей, а что Кощей? Так, старичишка статей не богатырских, лицо – яблоко печеное, нос – крючком, чуть не до нижней губы, волосенки жиденькие во все стороны торчат, рубаха белая до полу, не стиранная добрую сотню лет... В общем, неприятный старик, с какой стороны ни взглянуть. Но глазки ост-рые– прямо так и впились в Дарью. А потом уж он на Соловья взглянул. Руку протянул для поцелуя. Бедный Свистун чуть не на четвереньках пополз хозяина приветствовать.

– Откуда? – небрежно спросил Каронг у Соловья.

– В двух шагах от замка, вашество, наткнулись.

– Одна?

– Землю вокруг взрыли – более никого.

– Ну-ну.– Каронг подозрительно посмотрел на Свистуна.– Крутишь, по-моему.

– Соловей не продаст,– возразил Кощей.– Тысячу лет уж служит.

– А девка та самая, что была с ними?

Соловей в ответ на вопрос Каронга только руку к груди прижал... И умеют же некоторые притворяться: морда у Соловья – честнее честного, мне и то смотреть противно стало.

– Сразу надо было в замок тащить,– проворчал Кощей.– Учишь вас, учишь.

– От усердия Ваше Бессмертие,– захныкал Соловей.– Не хотелось вас утруждать. Извели бы сами, и дело с концом.

– Что ж не извели?

– Да кто же знал, вашество? – всплеснул руками Соловей.– Вывернулись как-то. Я своим упырям и лешим головы поотворачиваю! Обленились стервецы!

– К твоему усердию да ума бы самую малость – цены бы тебе не было, Соловушка!

– Землю буду есть, Ваше Бессмертие.– Свистун аж засиял от преданности, как медный пятак.– Ни в чем перед вами не виноват, чист аки голубь. От усердия все. Надо было самому, да вишь – на русалок понадеялся, а у них не сладилось.

– Не сладилось! – проворчал Кощей.– Ищи их теперь по дремучим лесам.

– Раз девка здесь, то и сами где-то поблизости,– сказал Каронг.– Они за своих баб держатся. Пошли Волчару, Твое Бессмертие, люди не иголка.

– Можно и послать.– Кощей вздохнул и устроился поудобнее в кресле.– Только на что они нам сдались, коли у них молоко еще на губах не обсохло?

– Когда обсохнет – поздно будет. Планы у нас обширные, Твое Бессмертие, не хотелось бы, чтоб какая-то безделица помешала нам их реализовать.

Мне почему-то показалось, что Его Бессмертие без большой теплоты на своего помощника посмотрел, словно бы жалея, что связался.

– Жабан!

Впорхнул услужливый, рассыпался по полу – сама готовность землю носом рыть. Тьфу, нечисть!

– Вели Волчаре лес прочесать вокруг замка. Чтобы из-под земли мне их достал!

Как ветром сдуло Жабана. Дисциплина у Кощея была на высоте – ничего не скажешь. А я все смотрел, где же эта самая Каролинга? Любопытно ведь – не при Дарье будь сказано.

Портьера дрогнула, и она наконец-то объявилась. Вся из себя. Черные волосы до пят. В глазах, как в омуте, утонуть можно. Кивнула небрежно Каронгу, на нас даже не взглянула. Присела в кресло, о чем-то задумалась.

– Ну что,– спросил ее Каронг,– договорилась с Его Бессмертием?

Каролинга подняла глаза и как-то странно посмотрела на Каронга. Мне показалось, что она не поняла в первый момент, о чем он ее спрашивает. Но, видимо, я ошибся: Каролинга слабо улыбнулась, отчего ее лицо стало еще прекраснее, и отрицательно покачала головой:

– Его Бессмертие слишком стар для столь серьезного и опасного дела.

А голос был такой грустный-грустный, и слезу она уронила прозрачную, как бриллиант. Кощей, по-моему, удивился, встрепенулся в своем кресле, видимо, хотел что-то возразить, но взглянул пристально на Каронга и промолчал. Мне показалось, что Каронг ему подмигнул, хотя, конечно, могу и ошибаться.

– А эти молодые люди? – спросила Каролинга со вздохом и уронила еще одну слезу.

– Увы,– Каронг развел руками,– мы потеряли их след благодаря чрезмерному усердию этого болвана. Правда, появилась надежда, что они все-таки живы, и, значит, не все еще потеряно.