– А давайте попробуем,– продолжил я.– Чем вы рискуете? Машина-то все равно не заводится.

– Вот именно,– поддержал Василий.– И если она не заведется, то я от тебя сам уйду, Венедикт. Мне твой пьяный лай надоел. Сажаешь в машину кого ни попадя, а я отвечай. Прошлый раз иностранец все сиденье облевал, теперь этот изгаляется над рабочим человеком. Экстрасенс хренов.

В общем, все закончилось тем, что Жигановский плюнул, сел на заднее сиденье и сложил руки на груди, демонстрируя тем самым крайнюю степень незаинтересованности в происходящем. Я устроился за рулем, Василий плюхнулся рядом – для страховки, как он сказал. Я не возражал.

Без особых проблем тронул тележку с места. Между прочим, зря я так плохо думал о «мерсе» – бегал он довольно шустро. Разогнал его сначала под сто пятьдесят, а потом и под двести. Мешали, правда, железные собратья механического урода, но мне удавалось от них уворачиваться. Время от времени дорогу перебегали фонарные столбы, но я уже приноровился к рулю и ловко меж них маневрировал.

– Авава! – приветствовал мои успехи в вождении тележки Жигановский.

– Авава! – радостно ответил я, поскольку пришел в восторг от скорости передвижения по дороге.

– Куда по встречной! – надрывался Василий.– Куда по встречной, идиот! Сворачивай, дебил! Сворачивай, говорю тебе! Да не сворачивай, а тормози!

Зачем тормозить, когда под тобой целый табун резвых лошадей, а руки достаточно проворны, чтобы избежать столкновения с тележками, столбами и людьми? Я только путался немного: какая полоса встречная, а какая, наоборот, попутная? Но так было даже интереснее.

А какой вокруг поднялся невообразимый шум! За окнами нашего «мерса» визжали и гудели как сумасшедшие встречные и поперечные автомобили. Зато внутри все было относительно тихо. Разве что шипел неразборчиво сорвавший голос Василий, да Венедикт Владимирович все повторял свое порядком надоевшее «авава». Я остановил «мерс» точнехонько напротив дома Аббудалы Каха, причем тормознул так лихо, что Василий едва не вышиб головой лобовое стекло.

– Я не могу! – сказал Жигановский.– Меня укачало.

После чего просто выпал в открывшуюся дверцу на мокрый асфальт. Все-таки он много выпил в гостях у Пушкина, и это сказалось в самый неподходящий момент. Хорошо хоть сиденья «мерса» остались незапачканными, а асфальт – не наша забота.

– Семь минут,– показал я на часы Василия.– А ты нас до Пушкина чуть не полчаса вез. Оцени.

Василий оценил. Ругался он так долго, что я слегка заскучал и не ушел домой только потому, что хотел попрощаться с Венедиктом Владимировичем. Изругавшись, Василий глянул на меня с подозрением:

– Слушай, Никита, ты случайно не с Луны свалился?

– С чего ты взял? – запротестовал я, а у самого сердце упало: неужели чем-то себя выдал? Но ведь ничего лишнего не сказал.

– Нормальный земной человек так ездить не может. Я почти двадцать лет за рулем, но подобного слалома мне видеть не доводилось.

– Подумаешь...– пожал я плечами.– Любой сможет, если захочет.

Василий хотел мне что-то ответить, но не успел. Точнее, внимание его привлекла группа молодых людей, которые, в свою очередь, заинтересовались страдающим Жигановским.

Их заинтересованность очень быстро переросла в недружественные по отношению к Венедикту Владимировичу действия. С него хотели снять костюм и часы, а он этому воспротивился. Должен отметить, что Жигановский выказал доблесть, но его умение противостоять превосходящим силам было ниже всякой критики. Стычка происходила в десяти метрах от нас под развесистым тополем. И прежде чем мы с Василием подоспели на помощь, Венедикта Владимировича повергли на землю ударом увесистого кулака.

– Пасть порву! – рявкнул Василий в лицо первому же подвернувшемуся молодому человеку с наголо обритым черепом.

Увы, Василию не удалось исполнить свою угрозу: и пасть он бритоголовому не порвал, и в довершение всех бед получил удар ногой в область живота, после которого согнулся кренделем и на некоторое время потерял интерес к происходящему.

Обидчика доблестного, но неумелого оруженосца Жигановского я опрокинул прямым ударом в челюсть. После чего его товарищи сочли себя оскорбленными и накинулись на меня, размахивая палками и цепями. Между нами, они были никудышными бойцами. Замах должен быть коротким, а удар – предельно концентрированным, кричать при этом нужно не на вдохе, а на выдохе. Это азы боевого искусства – странно, что на Земле этому не обучают.

Возможно, я и сломал молодому человеку с толстой палкой руку, но в конце концов он сам был в этом виноват. С его товарищами обошелся более гуманно. То есть кому-то пощекотал челюсть, двоим слегка помял ребра, а одному особо шустрому врезал по шее.

На этом противостояние завершилось. Василий наконец разогнулся после пропущенного удара, а неразумные оппоненты расползлись в стороны, шипя в наш адрес невразумительные угрозы. Оруженосец не удержался и пнул в область таза недавнего противника. Я его поведение не одобрил – истинные герои лежачих не бьют.