Свистун, надо сказать, не соврал, когда утверждал, что контингент у него дисциплинированный, преданный и способный вести агентурную работу в самых трудных условиях. Доклад ведьмы Дуняши был сух и деловит.

Оказывается, я совершенно напрасно полагал, что черное золото – это продукт магических манипуляций. Речь шла всего лишь о нефти, из которой делается горючее для механических тележек. И здесь дела у Казюкевича обстояли в относительном порядке. Но магнату и олигарху хотелось большего, а потому он интриговал, где только возможно, пытаясь протащить в окружение царя Владимира своих людей. В подручных у него ходил некий Венедикт Жигановский, не без успеха подвизавшийся в Государственной думе...

Словом, обычная суета, не имевшая к глобальным процессам никакого отношения.

Меня интересовал Каронг, но как раз его Дуняша после встречи в тереме у Соловья больше не видела: в роскошном замке Казюкевича он не появлялся и если и был знаком с хозяином, то явно шапочно.

– А как ты попала в секретарши к магнату? – спросил я.

Ведьма ответила не сразу. Только после того, как Соловей поощрительно кивнул головой.

Оказывается, Дуняшу Казюкевичу рекомендовал некий Евграф Сиротин – человек без определенных занятий, но вхожий во многие кабинеты, включая и те, что на самом верху. Сиротин был связан с черным магом, поскольку Дуняшу с ним познакомил именно Каронг.

– Евграфа я знаю! – пренебрежительно махнул рукой Василий.– Тот еще налим. Член политсовета нашей партии.

Что за политсовет, я выяснять не стал – успеется. В данный момент меня больше волновал вопрос, где господин Казюкевич хранит документы конфиденциального порядка, которые необязательно читать всем встречным-поперечным.

– Смена караула! – отозвался на вопросительный взгляд Дуняши Соловей-разбойник.– Теперь ваш резидент – Никита Алексеевич Мышкин. Он же Ник, он же Рыжий с Парры, он же Сынок, он же Принц Арамийский.

По поводу «Рыжего» и «Сынка» я мог бы и обидеться, но решил отложить разборки со Свистуном до более подходящего случая.

На ведьму Дуняшу перевербовка не произвела особого впечатления. Судя по всему, она была матерым профессионалом, привыкшим за многие сотни лет к кульбитам своего непосредственного начальника – Соловьева Степана Степановича, он же Свистун, он же Соловей, он же Разбойник – на политическом поприще. А сейф находился в кабинете Казюкевича – дверь туда Дуняше и поручено было охранять.

– Спорим – вскрою! – сказал я Василию.

– Не смеши! – не очень уверенно отозвался охранник-водитель, однако увязался за мной в чужой кабинет.

Судя по всему, его разбирало любопытство. Дуняшу и Соловья мы оставили стоять на стреме – так образно в очередной раз выразился Василий. К сожалению, я так и не понял, что такое «стрем» и зачем на нем непременно нужно стоять, когда подельники потрошат чужие сейфы. В любом случае следовало соблюдать осторожность, дабы сотрудники магната не захватили нас врасплох.

– Если вскрою – дашь порулить! – сказал я Василию.

– А если не вскроешь? – спросил оруженосец Жигановского.

– Удвою тебе оклад!

Василий с надеждой смотрел на солидный сейф. По его мнению, вскрыть стальное хранилище не смог бы и опытный «медвежатник». Однако сейф, несмотря на неприступный вид, надежд моего агента не оправдал. Зато я с блеском подтвердил репутацию ловкого взломщика. Главное – никаких магических заклятий на сейф наложено не было. Электронные и механические замки для опытного человека вроде меня – семечки.

На все про все ушло не более полуминуты. Василий, глядя на открывшуюся дверцу, удрученно крякнул. И его можно понять: за тридцать секунд он потерял десять тысяч долларов, на которые уже раскатал толстую губенку.

Я лихорадочно перебирал малопонятные бумаги, которых в сейфе хватало с избытком. Радоваться по поводу выигранного спора не было времени. Нужен был договор, который заключили Казюкевич с Каронгом. Он обнаружился чуть ли не на самом дне, аккуратно скрепленный красной печатью. Именно по печати, на которой был изображен скорпион, я понял, что имею дело с Каронгом. Золотой скорпион в красном круге – это эмблема самой могущественной у Темных организации черных магов.

По слухам, «Золотые скорпионы» связаны с Черной плазмой и живущими в ней Сагкхами. Правда то или нет – утверждать не берусь. В любом случае было очевидно, что я имею дело не с самодеятельностью мелкой нечистой силы, а с полномасштабным заговором вселенского масштаба! Который наверняка будет иметь для Светлого круга сокрушительные последствия...

Разумеется, в Школе резидентов нас обучали искусству вскрывать чужие письма, не потревожив при этом печати. Как оно делается, пересказывать не буду по той простой причине, что обывателю незачем это знать. К сожалению, мой конверт был запечатан еще и магическим заклятием... Сделал это, скорее всего, Каронг – вероятно, из предосторожности, дабы расторопный Казюкевич не вздумал в последний момент заменить подписанный договор пустой и ни к чему не обязывающей бумажкой. Василий, с интересом смотревший на мои манипуляции с конвертом, не мог скрыть своего нетерпения и даже выказывал горячее желание оказать мне содействие в раскрытии чужих тайн. Откуда малограмотному оруженосцу было знать, что принц Ник Арамийский, успешно сдавший экзамены по магическому искусству высшей категории, в помощниках не нуждается? Игирийский замок я расколол как орех – одним чародейским ударом. Мы, конечно, не Каронги, но тоже не лыком шиты!..