– Однако, - продолжал он, закусив куриной ножкой, - помимо поисков Священной Мацы, есть у нас и другая общая цель, несравненно более важная. Все иудейские юноши, едва окончив хедер, мечтают поскорее стать рыцарями, чтобы найти и освободить от неверных могилу пророка Моисея. Как известно, пророк не дошёл до Земли Обетованной и умер в пустыне, по которой мотаются на лошадях и верблюдах дикие арабы. Дикие-то они дикие, но воевать умеют. Мы уж три могиндовидных похода в тех местах провели...

– Ну и как?
– поинтересовался Лёва.

– С переменным успехом. Отдали им четыре приграничных области. Однако теперь даже интереснее сражаться, места больше. Ну ладно, пора спать, завтра вставать рано.

И они разошлись, точнее, ушёл один Лёва, а хозяина, ноги которого отказались работать - по-видимому, в честь субботы - унесли четверо слуг.

Наутро Куперовского растолкал сам реб Мойша.

– Вставай!
– сказал он.
– Есть дело. Ночью мне пришла в голову великолепная идея. Сейчас мы тебя посвятим в рыцари.

– Зачем?
– удивился Лёвушка.
– Вроде и без того всё было хорошо.

– Нет, - мотнул головой Столпнер.
– Так нельзя. Я - благородный реб, мы все - высокородные ребы, один ты не приобщился. Уходи тогда из моего дома на все четыре стороны и ищи себе приют у какого-нибудь мытаря, если они ещё сохранились на израильской земле. Я лично уже три года ни одного не видел, с тех пор, как последнего травил собаками. Ну что, идёшь или нет?

"Соглашайся, - шипел в ухо Лёве знакомый ехидный голос.
– Соглашайся, а то хуже будет". Да Лёвушка и сам видел, что хозяин мучается от тяжкого похмелья и ему лучше не возражать.

– А я-то тебя полюбил, - и реб Мойша вдруг зарыдал.
– Я-то в тебя верил. Пригрел, называется, змею на груди, - и он резко развёл руки таким жестом, как будто и впрямь стряхивал с себя упомянутое пресмыкающееся.

– Хорошо, - сказал Куперовский.
– Одеваюсь и иду.

– Только давай побыстрее, - уже нормальным голосом попросил рыцарь.
– Люди ждут.

Зал и вправду был полон. Пришли все вчерашние гости и много новых. Явился величественный раввин в церемониальных одеждах, около него крутились какие-то мелкокалиберные тинэйджеры - видимо, служки. Присутствующие были разряжены в пух и прах. Судя по всему, посвящение в рыцари было здесь не слишком частым событием. С появлением Лёвы все спустились во двор. Куперовскому подвели коня, на которого следовало вначале забраться, а потом очень быстро слезть с него. Последнее удалось Лёвушке без всякого труда. Отряхнувшись, он подошёл к раввину, который без спросу положил нашему герою руку на голову и долго что-то читал ему на иврите из большой толстой книги в кожаном переплёте с медными застежками. Потом Лёве полагалось попасть стрелой из лука в цель. Он не попал, но это оказалось неважным. Пел кантор. Танцевали "фрейлахс". Затем Куперовского поставили на колени прямо в пыль, и самый старый из гостей трижды хлопнул его мечом по носу. Все зааплодировали, крича "лехаим", а Столпнер торжественно надел на Лёву рыцарский лапсердак. Теперь Куперовский приобщился к сообществу благородных ребов. В честь его посвящения устроили турнир, но дело ограничилось тем, что реб Прудкин выбил из седла реба Лифшица и выпал вслед за ним. У всех слишком болела голова после вчерашнего. Лёвушке опять пришлось посидеть на лошади, и он начал потихоньку осваиваться в седле, тем более, что животное ему попалось спокойное и стояло смирно.

День пролетел незаметно. Перед сном заявился Столпнер.

– Ну что ж, реб Лев. Поздравляю от всей души. Теперь тебе следует ночь провести в размышлениях, а утречком и отправляться искать приключений на свою задницу. Я сам таким был в молодости. Коня я тебе дарю.

Едва за ним закрылась дверь, Лёва смежил веки, не видя повода для размышлений. Ан не тут-то было. Раздался хрустальный звон, переходящий в чарующий звук железа по стеклу, и прямо из воздуха материализовался чародей. В мятой пижаме. За его спиной хрипел от натуги гомункулус, держа на спине диван.

– Вот, - сказал чародей, тыча пальцем в ношу Малыша, - добыл с боями. Знал бы ты, сколько мне нервов это стоило. Но просто надоело о нём читать. Впрочем, к вам, юноша, - маг снова перешёл на свой обычный тон, - это не имеет ни малейшего отношения. Пора вам, друг мой, на подвиги, пора. У вас ведь нет меча? Вот вам от меня подарочек, - он снял с пояса своего помощника длинный завёрнутый в несвежую холстину предмет и подал его Куперовскому.
– Это знаменитый Ломающийся Меч. Он и приведёт вас домой. Через препятствия, естественно. Смертельно опасные, само собой. Иначе никак нельзя. Каноны, любезный, традиции, штампы. Взгляните на лезвие, юноша. Оно всё в зарубках, царапинах, надломах. Если вы уклонитесь с верного пути, меч начнет противно трещать, хрустеть и даже завывать. Так что он будет у вас вместо компаса. Кстати, его лезвие имеет свойство ломаться в самый неподходящий для этого и опасный для жизни хозяина момент. Однако таковы все волшебные предметы. В каждом из них есть какой-нибудь изъян. Вот вам ещё кошелек с шекелями - пригодится. Только в ближайшие шесть часов ими ни с кем не расплачивайтесь - я только что их сделал, ещё горячие. Ну, я исчезаю. можете не благодарить, это наш долг, магов и мудрецов, помогать попавшим в беду девам, странствующим рыцарям, путешествующим принцам и прочим тунеядцам и бродягам. Тьфу, пропасть! Ладно, успехов вам, юноша, если повезёт, конечно, а мне пора домой мебель относить. Спать на нём буду, - чародей усмехнулся и вместе со своим спутником и диваном растаял в сумраке ночи.

– Во любит эффекты старикан, - хихикнул кто-то невидимый в углу, но так и не появился в этой повести.

С восходом солнца сопротивляющегося Лёвушку вытряхнули из постели, накормили, напоили, дали с собой два набитых мешка с провизией и выставили за ворота, вышвырнув ему вслед также недовольного ранним пробуждением коня и меч. И наш Вечный Герой, вздохнув, отправился на подвиги. Ломающийся Меч указывал ему дорогу, и неприятности пока что не спешили.

На восьмой день Лёву ожидала первая встреча. Пещера, в которой он собирался переночевать, оказалась занята. Из её глубин, зевая и потягиваясь, вышел широкоплечий крепыш с большим топором на плече. Ростом он был едва выше пояса не такого уж высокого Лёвы. У недомерка были жгучие чёрные глаза слегка навыкате, крупный горбатый нос, широкий рот с толстыми губами, мускулистые руки и ноги и небольшие всклокоченные пейсы. Вообще надо сказать, что все волосы на его голове - и шевелюра, и борода, и усы, и даже брови - были взлохмачены и не расчёсывались, очевидно, со дня рождения. Если он, конечно, родился с бородой, на что было очень похоже. Одет он был, по ночному времени, в кальсоны, колпак с помпоном и расстёгнутую жилетку. Выглядел карлик столь сердитым, как будто именно Куперовский оторвал у его жилетки рукава.

– Кто здесь гремит железом, ржёт и будит порядочных гномов?
– сварливым тоном осведомился он.

– Здравствуйте, - прошептал Лёва.
– А вы правда гном?

– У твоей мамы один сын?
– спросил крепыш.

– Один, - удивленно ответил Лёвушка.

– Так вот, он - идиот, - констатировал хозяин пещёры.
– А я - гном. Иткин, сын Певзнера.

– Да удлинится бесконечно твоя борода!
– торжественно произнёс Куперовский, который тоже кое-что читал и знал, как обращаться с разными сказочными тварями и тварюшками.