Первые трое суток войска героически продвигались вперёд, нигде не встречая противника, и Лёвушка почти никому не мешал, хотя и потерял полевые кухни в пустыне, пытаясь встретить бойцов на привале заранее приготовленным обедом. Однако на четвертый день дорогу преградила бурная река... Неправы те, кто утверждал, что пророк сознательно утопил здесь треть войска. Нет, Лёва просто попытался остановить поток силой духа, однако его солдаты оказались не крепки в вере. Но окончательную победу над израильской армией Куперовский одержал на двенадцатый день, когда, увлёкшись экспериментами с солнцем (он позже утверждал, что несколько раз оно останавливалось, хотя и ненадолго), позабыл вовремя ввести в бой резервы, и успешно для евреев начавшееся сражение завершилось самым плачевным образом. Впрочем, всё закончилось ещё до темноты, так что Лёвины экзерсисы, возможно, не были уж совсем бессмысленны.

Когда Куперовский вернулся в Иерусалим, он понял, что к его встрече народ приготовился. Всюду были расклеены карикатуры на пророка, в двух местах догорали его чучела, а на центральной площади небольшая бригада вкапывала в землю внушительных размеров древо. Говорили, что через десять дней в Израиле будет большой праздник - Председатель Синедриона принародно начнёт решающую фазу своего эксперимента. Ожидалось присутствие Ирода, иностранных послов, приезд делегаций из других городов Царства. Детские хоры разучивали весёлые песенки про пророка с припевом: "Распни его! Распни его!" Общество Друзей Иеговы распространяло брошюры с картинками, где языком, доступным даже олигофрену (и только ему), населению объясняли суть происходящего. Брошюры брали охотно - они хорошо шли и на пипифакс, и на растопку. Хасиды готовили к торжественному дню многофигурную композицию - что-то про первое грехопадение, но без участия женщин. Мрачные фарисеи раздавали написанные от руки листовки с крупным заголовком: "Мы же предупреждали!" - где говорилось о том, что они предупреждали, хотя оставалось неясным, о чём же они, собственно говоря, предупреждали. Верховный Синедрион заседал непрерывно, хотя и довольно сумбурно. Газеты, ссылаясь на неназванных информаторов, сообщали, что разрабатываются, во-первых, типовой сценарий распятия и, во-вторых, текст присяги будущих Мессий, которую они должны будут произносить во время инаугурации. Чемпион Израиля по метанию пращи посвятил грядущему распятию свой новый рекорд, а жнецы, металлурги и резники крайней плоти - будущие урожай, выплавку и настриг, соответственно. Пенсионеры писали в газеты письма, где дружно поддерживали решения царя и Синедриона и выражали готовность лично принять участие в церемонии, если только власти сочтут возможным дополнить экстраординарное распятие традиционным побиванием камнями. Одновременно в посланиях содержались обещания признать пророка Мессией посмертно и воздать ему соответствующие почести, если он всё-таки, паче чаяния, воскреснет. Старики любят подстраховаться.

Лёва смотрел в будущее с оптимизмом. Он верил в свою звезду и надеялся, что, раз всё разворачивается именно таким образом, его уже скоро заберут отсюда. Честно говоря, в Великом Израиле ему уже порядком надоело. Он находил, что еврей в качестве агрессора выглядит глупо и смешно, и ничем хорошим это кончиться не может.

Его поселили на прежнем месте, у Бар-Раббана. Каждое утро мальчишки втыкали под его окном палку и метали в неё камни - тренировались. Получалось неплохо, чувствовалась школа. Между тем, день казни приближался. Бар-Раббан приводил откуда-то группы неизвестных людей, которым за умеренную плату позволял в щелочку взглянуть на лжепророка. При этом кормили Куперовского за казённый счет и платили за его проживание, так что выгода получалась двойная или даже тройная - учитывая объедки и остатки. Наконец, к огорчению Бар-Раббана, наступило утро, когда за Куперовским пришли. Бар-Раббан тепло простился с постояльцем, пообещал явиться на его специфический триумф и показал заранее приготовленный, отмытый и завёрнутый в фольгу булыжник.

– Для тебя, - сказал он.
– Купил на рынке. Видишь, какой красивый? Продавец говорит, Синедрион всё-таки разрешил побивание. Вдруг ты не Мессия? Если ты действительно Сын Божий, то тебе это не повредит, а если нет, то как же без побивания? Так что гляди внимательно, я непременно там буду. Где-нибудь в первых рядах, меня пропустят, всё-таки ты мой гость.

– Спасибо, - сказал Лёва.
– Я обязательно посмотрю.

Он оделся и шагнул к выходу. И тут - то ли рослый легионер у двери неловко повернулся, то ли гвоздю пришло время выпасть, то ли Небеса действительно хранили Лёву, то ли по сюжету данной повести так полагалось - небольшой увесистый предмет сорвался со стены и чувствительно шмякнул Куперовского по голове. С высоты двух метров.

На следующий день Куперовский опять стал центральной темой разговоров.

– ...И вот тогда он превратился в громадного чёрного змия, взвился в воздух и улетел.

– Зачем так врать, я не понимаю? Даже самому захудалому лэмуху известно, что змеи не летают.

– Слушайте, не цепляйтесь к словам. Ну хорошо, пусть будет не змий, пусть будет дракон, легче вам стало? Или у вас от этого третья нога вырастет? Так я и говорю: взвился и упорхнул, как птичка, но перед этим сожрал золовку Бар-Раббана и сжёг его дом. Мамой клянусь!

– Люди, посмотрите на этого болтуна! Это кто съел золовку Бар-Раббана? Это ж я – золовка Бар-Раббана, и у него нет другой золовки! Держите меня крепче, люди, он хочет накликать на меня горе, я его убью! Да пусть моим врагам Бог пошлет столько лет жизни, сколько в его словах правды!

– Успокойся, Маня, успокойся. Наплюй на него и возьми себя в руки. Плюй, Маня, не бойся, мы его держим. Вот молодец!

– У него дурной глаз, он меня хочет сглазить. Подождите, люди, не отпускайте его, я выбью ему дурной глаз. Правый, точно, это правый, вот он какой чёрный! Или левый?

– Маня, не мучайся. Что ты себе портишь нервы по пустякам? Выбивай оба, и помни, что у тебя есть лучшая подруга Софа, которая знает пол-базара и всегда тебе поможет. Только быстрее, Маня, а то он сильно вырывается!

– "Лучшая подруга", да? "Всегда поможет", да? А кто у меня занял двадцать шекелей и отдаёт их уже три месяца? Ты думаешь, Маня дура, Маня забыла, да? Маня всё помнит. Люди, отпустите этого трепача, хватайте её, пусть вернет мне мои двадцать шекелей!

– ...И всё-таки, раби Борух, я полагаю, что он был драконом, посланным разрушить величие Израиля.

– Дорогой раби Залман, даже если так, то я вам напомню, что в прежние времена такими проблемами занимались именно ангелы, вспомните хотя бы Книги Царств. Перечитывать надо первоисточники, дорогой.

– Уважаемый реб Борух, я ведь не выражаю прилюдно сомнений в вашей научной компетентности, хотя именно вы в своих научных трудах постоянно приписываете пророкам слова, которые слышите от башмачника Тевье в банях.

– Реб Залман, чья бы, как говорится, корова мычала, ведь это ваше так называемое популярное переложение Торы для детей язычников коллега Бенцион справедливо предложил использовать на подстилку для свиней.