– Не будем преувеличивать. Не могу отрицать, что ты никогда не был ей симпатичен. По правде, я думаю, что дело даже не в этом, ее материнская огромная любовь всегда видит меня маленьким и беззащитным. Не обижайся, Хуан. Моя бедная мать не понимает некоторых вещей. Это ее мир, но уверен, она поймет все, как только немного пообщается с тобой. Она слишком чувствительна и добра. Ты ее постепенно узнаешь.

– Не думаю, Ренато. Потому что, хотя я и благодарен всей душой за то, что ты только что сказал мне, я не готов к этому.

– Не давай отрицательный ответ так скоро. Подожди немного и подумай. Я внезапно сделал тебе предложение, чтобы попросить тебя остаться на несколько дней, которые тебя ни к чему не обязывают. В действительности, ты не должен, не зная, о чем идет речь, говорить да. Это работа суровая и тяжелая, я полностью хочу изменить внутренний режим Кампо Реаль, покончить со старыми методами и вырвать навсегда клыки старому лису Баутисте, помнишь его? Раньше он был у нас дворецким, потом главным управляющим. В настоящее время он презренный и нелепый тиран, против которого мы с Моникой начали наступление.

– Моника? – удивился Хуан.

– Да, Моника, моя свояченица, которая была после тебя единственной настоящей подругой детства и юности, музой-вдохновительницей всех моих пятнадцати лет.

– А почему ты не женился на ней?

– На Монике? – удивился Ренато. – Ну, на самом деле, не знаю, почему в конце концов не влюбился в нее. Она была чудесной и продолжает быть. Я ладил намного лучше с ней, чем с Айме, но таково сердце. Однажды оно переменило курс, и меня пленило это создание, которое полно грации и очарования. – Ренато улыбнулся своим мыслям, ослепший в своем мечтании, не посмотрев в лицо Хуана, в котором имя Айме все изменило, зажигая еле сдерживаемой неистовой яростью. – Полагаю, ты не знаешь ее в лицо. Сожалею о недомогании, которое помешало мне представить тебе ее, но это произойдет через некоторое время. Я так счастлив, Хуан, беспредельно счастлив. А когда человек счастлив, легко быть великодушным. Я хочу, чтобы это счастье дошло до самого дальнего угла моей усадьбы, чтобы самые униженные благословляли имя Айме, думая, что их благополучие пришло с ее появлением, потому что ее любовь помогла сделать меня более человечным и добрым. Тебя это удивляет?

Теперь он смотрел на Хуана и был удивлен ужасным выражением на его лице. На смуглом, побледневшем лице, горели два огненных яростных черных глаза, губы сжались, и с них чудом не слетел его тайна.

– О чем ты думаешь, Хуан? Ты далеко. Далеко, и не в очень приятном месте. Я это вижу. Я предложил тебе остаться здесь, не спросив ни о чем. Возможно, в твоей жизни есть любовь. Может быть, женщина…

– Будь они все прокляты!

– Хуан! – упрекнул Ренато, и недоумевая, спросил: – Тебя какая-то из них ранила? Тебе не повезло, и ты столкнулся с какой-то плохой?

– А какая не плохая?

– Ну, не говори так. Недостойно порядочного мужчины проклинать их так всех сразу. Некоторые хуже некуда, согласен; другие – само благородство, чистые и невинные, какие можно только найти на земле.

– Ты говоришь о своей Айме?

– Естественно!

Ренато резко ответил и нахмурившись, вперил в него суровый пронизывающий взгляд, поднял изящную голову, но фраза, дрожавшая на губах Хуана Дьявола, так и не вырвалась. Какая-то неизвестная внутренняя сила удержала ее. Он повернулся, увидел приближающуюся Монику де Мольнар и безразлично произнес:

– Твоя свояченица.

– Айме пришла в себя, Ренато, – объяснила Моника. – Она спросила о тебе. Удивилась, что тебя не было рядом.

– Да, конечно. Уже бегу. Я вышел, чтобы остановить Хуана. Пусть он расскажет, о чем мы говорили. И проведи его в дом. Я распоряжусь, чтобы ему приготовили комнату для гостей.

Ренато прошел быстрым шагом то место сада, которое отделяло его от парадных лестниц, и вошел в особняк. Глаза Хуана проследили за ним, пока тот не исчез, а Моника, напряженная от волнения, наблюдала за ним.

– Не смотрите так. Я еще ни сказал ни слова, еще ничего не сделал, – успокоил ее Хуан. – Я позволил делать со мной то, что вам нравится.

– Пусть Бог отблагодарит вас за это. А что же сказал вам Ренато? Что вы намерены делать?

– Ренато хочет, чтобы я остался в Кампо Реаль на неопределенный срок. Он предложил мне должность управляющего усадьбой.

– Но ведь вы не приняли его предложение, Хуан. Правда? Не можете принять. Вы должны сегодня же уехать отсюда! Вы уже видели действие, которое произвели на Айме.

– Обморок – вещь очень помогающая. Как удобно, как своевременно! Мир предназначен для женщин.

– Это не было притворством. Ваше появление поразило ее, как молния. Сейчас она в отчаянии, на грани безумия и мучается, как на дне преисподней. Она не знала, что вы вернетесь.

– Не знала, но заставила меня поклясться столько раз? Пусть не лжет! Она была уверена, что крепко держит меня, а я был сумасшедшим и влюбленным, как идиот, способным ради нее на все! На все, да, на все! Вы знаете, что я сделал? Я сотню раз в день рисковал своей жизнью! И для чего? Зачем? Чтобы сдержать свое слово, приблизиться к ней в одежде кабальеро, дать ей все, чего она хочет, вести ее под руку при свете дня, соблюдая всем этим то, что вы называете религией, семьей, приличиями.