– Вообще-то, мне очень нравится ее платье, – поспешила заверить Кейт.

Лицо Сэм просияло.

– Сшито по оригинальным выкройкам шестидесятых годов Пьера Кардена, я нашла их в Интернете. Меня вообще интересует разовая одежда для разового выхода в свет. И пригодная для переработки. То есть разовая, но при этом пригодная для переработки, – поправилась она. – Сейчас я занимаюсь непромокаемой одеждой в стиле «Бёрберри», полностью сшитой из черных мешков для мусора. Пытаюсь изготовить образцы.

– Ну и как успехи? – спросил Тео.

– Честно говоря, не очень: полиэтилен постоянно собирается в складки.

– Попробуй мешки для строительного мусора. Они покрепче, может, и получится.

– Ммм… – Девушка на минутку задумалась, потом кивнула. – А что, это идея.

Тео обернулся к Кейт:

– Нам тут нравится прямо на месте оживлять результаты своих изысканий. В прошлом году проводили выставку «Стильное прощание: традиция траура через века». И целый год все без исключения ходили с ног до головы одетые в черное. Но хватит об этом. Так что, выпьете кофе?

– Нет. Спасибо.

Он обратился к Сэм:

– Можешь заниматься своими делами.

Та кивнула и вышла.

Тео откинулся в кресле и слегка прищурился:

– Вы, наверное, меня совсем не помните, да?

– Извините… – Кейт запнулась, отчаянно пытаясь вспомнить, где она могла его видеть. – Боюсь, что…

– Не важно. Это было давно, уже несколько лет прошло. На вашей подаче в конце курса. Нас познакомила ваша тетя.

– Ах да! Прошу прощения. У меня ужасная память на лица.

– Да-а, – протянул он, разглядывая девушку сквозь толстые стекла очков, – в тот вечер вы были слегка под мухой.

Кейт почувствовала, что щеки ее розовеют.

– Надеюсь, я вам не нахамила тогда?

– Нет, что вы, нисколько. Надо же было, так сказать… отметить это дело. А работа у вас была просто замечательная. До сих пор помню этюд с младенцами и простыней.

– «Медея», – вставила она.

– Да-да! Именно! Яркая работа.

Кейт забыла об этой картине, заставила себя забыть. Простыня, пропитанная кровью, неподвижно застывший ребенок. В тот год у нее умер отец. Она билась над работой из последних сил, стараясь перебороть горе.

Кейт опустила глаза и уставилась в пол:

– Ее так никто и не купил.

Тео сплел пальцы, поднес ладони к губам, ненадолго задумался.

– Да, сильная была работа.

– А по-моему, мерзкая.

– Искусство не всегда имеет дело исключительно с красотой. Чаще с истиной. А красота и истина вовсе не обязательно должны идти рука об руку.

Кейт перевела взгляд на висевшие у него за спиной изображения Мадонн в ослепительно-ярких одеждах: они смотрели на нее, слегка склонив головы в сторону, и в глазах у всех читались терпение и кротость.

– А чем вы сейчас занимаетесь? – спросил Тео, наклонившись вперед. – Я бы с удовольствием побывал на вашей выставке.

– Сейчас я работаю над картинами… в более традиционном духе. Занимаюсь копированием.

– Правда? – Казалось, он удивился.

– На заказ.

– А-а. Ну да… – кивнул Тео. – В ваших работах мне очень нравились чистота палитры и дерзость. Словно их писал современный Караваджо, только в юбке. Итак, – он снова откинулся на спинку стула, – чем могу служить?

Кейт достала из сумки обувную коробку, положила на стол и подвинула к нему.

– Не могли бы вы что-нибудь рассказать об этих предметах?

Тео открыл коробку и стал рассматривать бальные туфельки.

– Ну, это куплено в магазине «Пинэ» на Бонд-стрит. Я бы сказал, в промежуток где-то между двадцать девятым и тридцать третьим годами. Очень дорогой магазин, даже по тем временам. – Он перевернул туфельки подошвами вверх. – Почти не ношенные. Надевались к вечернему туалету, это очевидно. Возможно, вечер внезапно прервался. Одна из них требует починки.

– Правда? – Кейт наклонилась вперед.

– Вот здесь. – Теодор показал: один из ремешков действительно был порван. – Не долго же эти туфли носили. Где вы их нашли?

– Я недавно ездила в Девоншир. Работала в одном старом доме. По правде говоря… – Кейт слегка заколебалась, – я думаю, они принадлежали леди Ирэн Эйвондейл.

Он выпрямился, глаза его заблестели.

– Вы хотите сказать, Ирэн Блайт? Одной из сестер Блайт?

– Да.

– О-о! Обожаю Прекрасных Сестер Блайт! Впрочем, кто их не обожает? Но, как это ни печально, вряд ли ваша догадка правильна, – твердо заявил Тео, возвращая крышку на место. – Скорее всего, эти прелестные туфельки носила какая-то другая женщина.