– Что, голова болит? – спрашивает он тем временем.

– Да, болит голова, – отвечаю.

– Пьёте?

– Пью.

– Больше пить не будете, – сказал он так, между прочим. – А предложение у меня такое: чтобы сохранить колхоз, надо, чтобы люди поверили в вашу силу, а чтобы они поверили, для этого надо им выплачивать зарплату два раза в месяц.

– О чём тут говорить? Два раза в месяц зарплату! Я ещё с кредитами не рассчитался, я уже зарплату три месяца не выплачиваю, меня задушили кредиты, меня… Всё закрыто, всё арестовали, что я буду продавать? У меня даже нечего в залог дать банку, не будет мне кредита!

– Это временная проблема. Сейчас урожай у вас более или менее ничего… Что-то где-то можно будет продать и с кредитами рассчитаться.

– Откуда деньги на зарплату?

– Над этим ещё предстоит думать…

– Потом, есть же постановление – разделить, выделить паи…

– Паи можно разделить, но зачем их выделять?

– Как зачем? Есть постановление!

В этот момент ко мне в кабинет ворвался потомственный казак и начал:

– Председатель, давай мои паи! Я буду фермером.

– А что вы будете выращивать или разводить? – спросил у него мой загадочный посетитель.

– Мы, казаки, здесь всю жизнь жили. Мы землёй всегда управляли, мои прадеды и прапрадеды здесь были, и батька, пока его не сослали. Мы добро землю знаем.

– Да, конечно, казаки – это сила. Они всегда хорошо работали. Только, простите, а чем вы можете работать?

– Як чем?!

– Земля, её ведь надо обработать, вспахать, проборонить, посеять.

– Як сеют, так и будем сеять.

Пётр Васильевич достал папочку и говорит:

– Вот смотрите, вот ваш пай, вот то, что вам положено от колхоза, – называет, сколько ему земли положено, сколько неугодий под выпас скота, сколько техники положено: – «Беларусь» без коробки передач и со старыми скатами.

– Як без коробки?!

– Вот так получается – это ваша доля. А от сеялки вам достанется только бункер, от плугов вам два лемеха. Посмотрите, пожалуйста, – всё по паям, всё разложено.

– Дык, дык… Як же так?

– Разделите паи. Не вы же один работали, всё колхозное, всем должны поровну.

– Як поровну? Так вон Петро всю жизнь тилько водку жрал, а я работал, и дети мои работали, як так?

– Вы деньги получали за то, что работали. А пай – это, видите ли, доля, размер которой зависит от того, сколько человек работало, сколько отработали, такая и доля… Здесь уже закон работает.

– Дык, як же так? Мне, значит, тилько без коробки, а где же я коробку возьму?

– Я вас и спрашиваю, как вы будете работать? У вас нет ни трактора, ни плуга, ничего…

– Дык, дык, як же так?

– Я думаю, что так, как предлагает председатель – разделят паи, вот на эти паи вы будете получать долю прибыли.

– Як так, долю прибыли? Я буду вкалывать, Петро водку жрать, и будем одинаково получать?

– Да нет, не одинаково! За работу вы будете получать зарплату – деньги, которые вы заработали, а на пай – ту долю от прибыли, которую получит колхоз.

– Дык, Петро не будет работать – будет водку жрать.

– Так вот здесь и будет так: тот, кто работает на пай, получает сто процентов, а тот, кто, допустим, «водку жрал», тот на пай будет получать шестьдесят процентов.

– Дык, як же так?

– Чтобы получить прибыль, её надо заработать. Так эту прибыль надо будет делить так: кто работал, тому сто процентов на пай, а кто, как ты говоришь, «водку жрал», тому пятьдесят или шестьдесят процентов. А на социальные нужные и прочие общественно-колхозные расходы средства буду отчисляться из общей прибыли. И если это утвердят на колхозном собрании, то это будет уже в форме закона.

– Дык, як же так?

– Так! Если согласны работать, председатель гарантирует, что зарплата будет дважды в месяц – первого и пятнадцатого числа. Не такая, как сегодня в Москве, но это будет стабильная зарплата, размер которой будет зависеть от выполненной работы.

– Это надо подумать.

Он почесал себе затылок, а мужчина говорит:

– Подумайте, посовещайтесь с казаками.

Я сижу, молчу, а он говорит за меня, и причём такие вещи, которые мне в голову приходили, но я никак не мог их сформулировать. А он… Откуда он знает, сколько кому причитается?

– Я что-то не так сказал? Вы не вступали в разговор, – обратился он ко мне, когда казак ушёл.

– Всё так, только откуда я деньги возьму?

– Деньги можно взять, конечно. Я могу на какой-то период, допустим, под небольшой процент дать кредит, но с одним условием.