Короче, я готовил всегда из двух яиц. Но теперь, глядя на обычные яйца, которые я нашёл у Майи, мне показалось, что этого будет слишком мало для двоих. Поэтому я взял ещё два яйца, достал репчатый лук, помидор, перец и корицу. Репчатый лук я мелко порезал и сразу же облил его кукурузным маслом, чтобы кухня не наполнилась запахом лука. Потом я измельчил помидор, перемешал его в миске с луком, добавил туда немножко молотого чёрного перца, измельчил корицу и убрал всё в сторонку. Решил, что приготовлю сразу же, как только проснётся Майя: добавлю молока, яйца, помещу в микроволновку; пока она будет душ принимать, завтрак и поспеет.

Сам я занялся другим. Взял хлеб, но не знал, как лучше его приготовить – поджарить или в тостере. Не зная, как любит Майя, я решил сделать в двух вариантах. Я взял сковородочку небольшую, налил кукурузного масла, разогрел, пожарил греночки и в тостер заправил пару кусочков. Когда они были готовы, я положил их на тарелочку и расставил приборы. Осталось приготовить только кофе. Я вообще не любитель кофе. Настоящие ценители кофе считают, что готовить его нужно с самого начала, то есть кофейные зерна нужно самому обжарить, затем измельчить в ручной кофемолке. Именно в ручной, поскольку, как они говорят, электрическая зёрна «рубит», а ручная измельчает, как жернова, сохраняя аромат зёрен и их первозданный вкус. Затем нужно заваривать, причём обязательно в турке. А я даже не знал, сколько в турку воды наливать, то ли под поясок, то ли повыше, то ли пониже.

Я вспоминаю другой кофе, который готовила мама. Это было после войны. В то время я считал, что кофе, как и каша, готовый продукт, то есть я и понятия не имел, что кофе в первозданном виде – это зёрна, которые растут на деревьях. Мама всегда готовила кофе в кофейнике. Чайник – он широкий, низкий, а кофейник узкий и высокий, причём зауживается он кверху и имеет большой изогнутый носик. Мама брала этот кофейник, добавляла туда немного воды для того, чтобы, как она говорила, молоко не пригорело, и, когда вода закипала в кофейнике, она добавляло молоко примерно на три четверти. Когда молоко начинало закипать, она клала две-три столовых ложки так называемого «кофе».

Кофе тогда был ячменный, не такой, как сейчас. Таким он навсегда останется в моих воспоминаниях. Он был в картонной упаковке, на которой были нарисованы колосья ячменя. В моём представлении кофе был тем же самым, что и кукурузная каша. Крупа готовилась из кукурузы, поэтому я долго думал, что и кофе готовится из ячменя. Овёс – питание для лошадей, а кофе – ячменный напиток, зёрна которого, как я думал, поджаривали, потому что ячмень изначально не коричневый, а такого же цвета, как пшеница. Но, несмотря на это, напиток назывался «кофе».

После всего этого мама доводила до кипения содержимое кофейника и убирала его с плиты. Когда я был маленький, я всегда ждал, когда кофе или молоко закипит, чтобы посмотреть, будет ли оно «убегать» только из-под крышечки или и из носика тоже будет литься? Но сколько я ни ждал, этого не случалось. Об этом я вспоминал, глядя на открытый шкафчик, где стоял кофе. Какого кофе здесь только у неё не было: кофе натуральный, кофе растворимый и многие другие. Растворимый есть и в пачках, и в пакетиках «три в одном».

Пока я рассматривал каждую пачку, я почувствовал на себе взгляд. Я понял, что это Майя смотрит на меня. Я так повернулся, чтобы она видела, что я её вижу. И действительно, она стояла, опершись на косяк двери, улыбалась и смотрела на меня.

– Вам какой кофе приготовить? Заварной или растворимый? – сказал я, на мгновение повернувшись к ней.

– Это же надо! На моей кухне хозяйничает мужчина, это такое событие… – сказала она, улыбаясь.

Она подошла ко мне, обхватила шею руками, прикоснулась к одной щеке, ко второй, потом откинула головку назад.

– На моей кухне хозяйничает мужчина, – повторила она ещё раз в полный голос.

Я не придал особого значения её словам. Что тут такого? Хозяйничает и хозяйничает. После смерти жены я всегда готовлю себе сам.

– Какой вам кофе? – спросил я у неё вновь.

– А какой ты любишь.

– А знаешь, я даже не знаю, какой я люблю, и люблю ли я вообще кофе. Я пью растворимый, потому что его быстрее всего приготовить. Беру ложку кофе, заливаю водой, добавляю две ложки сгущёнки, и готово. Однажды дочь увидела, сказала: «Пап, как ты эту бурду пьёшь?»

Майя ещё раз прикоснулась к одной моей щеке, ко второй, а затем сказала:

– Я сейчас, я быстро, – и убежала в ванную.

Я разбил яйца в миску, добавил молока, добавил ещё немножко кукурузного масла, не стал применять технику, её миксеры и прочее, так как я всегда разбивал и делал омлет вилкой. Поставил в микроволновку. Я не знал, как работает её микроволновка. У себя-то я точно знал, на какое время поставить, а здесь пришлось следить. Омлет начал подниматься, середина его ещё оставалась в сыром виде, а по краям он уже начал приобретать готовый вид. Чтобы его не пересушить, я трижды заглянул в микроволновку, и, когда он стал вулканом, средняя часть тоже была уже готова. Я выключил микроволновку и вынул миску с омлетом. Разрезав его, я разложил по тарелкам, вскипятил чайник под кофе, но заваривать пока не стал. В это время вышла Майя, и мы сели завтракать. Она попробовала омлет, немного подумала, потом взяла ещё кусочек, ещё и ещё.