– Это нужно считать…

«О, да какое это теперь имеет значение? О чем тут спорить. Между нами все кончено, насколько это возможно», – остановила себя Изабел.

– Я также хочу, чтобы ты знала… Я понимаю, как это выглядит… что я полюбил женщину с ребенком. Мой психоаналитик сказал, что тебе это показалось двойным предательством. Но я не собирался участвовать в жизни ее дочери… Вернее, предполагалось, что так будет.

Изабел мысленно покачала головой, воздерживаясь от красноречивой улыбки: «Я же знала, что из этого ничего не выйдет».

– Выходит, Кэролайн сообразила, что ты не собираешься разыгрывать из себя отчима, и бросила тебя. Сказала, что акции продаются только пакетом. Так?

«И правильно сделала».

Ничего удивительного, что у него вдруг появилось настроение провести шесть часов за рулем: его жизнь рушится.

Он кивнул и уставился в пол.

– Что ж, Эдвард, думаю, именно так ты и сможешь узнать, любишь ли ее на самом деле. Потому что если да, ты от нее не уйдешь.

«Как ушел от меня», – добавила она мысленно.

На минуту невысказанные слова повисли между ними. Изабел знала этого мужчину достаточно долго, чтобы понять: он прочитал ее мысли.

– Также я хочу, чтобы ты знала. Я обо всем сожалею, Из. Ты долгое время была моим лучшим другом, и мне было… трудно наладить жизнь без тебя, даже если и с кем-то другим. Вероятно, это звучит смешно.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Сначала мне было очень трудно отдельно от тебя. Но я узнала кое-что важное о себе. Очень хорошее. Мне нравится жизнь, которую я веду здесь. Очень нравится.

– Тогда я рад. Ну, ты знаешь, что я имею в виду. Я просто рад, что ты счастлива.

«Я действительно счастлива».

Чудесный ветерок шевельнул ее волосы, и Изабел на секунду подставила ему лицо.

Эдвард сел рядом, руки на коленях. Обручального кольца у него на пальце не было, как и у нее.

– Я знаю, что ты подписала документы на развод, который прислал мой адвокат. Поэтому через несколько месяцев все закончится. – Он посмотрел на Изабел. – Пятнадцать лет. На средства, положенные тебе при разводе, ты наконец сможешь построить застекленное заднее крыльцо, о котором всегда мечтала Лолли. И много чего еще.

– Будь у меня бокал с вином, я бы выпила с тобой за будущее, Эдвард.

«Ха. В августе я разбила бы его о голову Эдварда».

Он посмотрел на нее.

– Здесь на самом деле твое место, Из. Изабел в духе дзэн – не совсем то, что я ожидал увидеть.

Ей хотелось сказать ему, что он может сделать со своим одобрением. Но она лишь вежливо улыбнулась.

Эдвард встал и, подойдя к ограде крыльца, снова окинул взглядом гавань.

– Мне не хватает этого вида. Я забыл, как благотворно он влияет на душу. – Эдвард повернулся к Изабел, держа руки в карманах. – Я выставлю дом на продажу. Ты можешь взять, что хочешь.

– На следующей неделе, когда у Джун будет выходной, мы вместе с ней приедем. Кое-что из мебели я бы хотела перевезти в гостиницу. Можешь устроить распродажу из того, что тебе не нужно.

Он кивнул.

– Мне всегда нравилось это место. Даже несмотря на то что одно время ты его ненавидела. – Он стал спускаться с крыльца. У автомобиля повернулся к Изабел, потом посмотрел на гостиницу, на прелестную террасу второго этажа и вывеску «ГОСТИНИЦА „ТРИ КАПИТАНА“» с гравированным изображением трех моряков. – Я рад, что ты сюда вернулась.

«Я тоже», – про себя согласилась Изабел.

– Желаю тебе всего хорошего, Эдвард.

Она не кривила душой.

Эдвард опустил на глаза темные очки и сел за руль черного «мерседеса». Когда он отъехал, Изабел поняла, что так и не узнала, кто же прислал ей анонимное письмо.

В гостиничной кухне, через два дня после визита прошлого в образе скоро уже бывшего мужа, Изабел учила Алексу Дин печь блины. Алекса подралась с девочкой во время кулинарного занятия факультатива по домоводству. Вроде бы одноклассница сказала Алексе, что ее гренки выглядят так же «неаппетитно, как ты сама», в результате дочь Гриффина швырнула в обидчицу горсть сахара. В ход пошли и другие влажные и сухие ингредиенты, и обеих девочек сняли с уроков на весь день и заставили жарить гренки, оладьи и блины для всего класса и подавать их. Также Алексе назначили шесть получасовых встреч с советником по поведению после занятий, чтобы разобраться, как лучше принимать решения и справляться с гневом. Поскольку гренки Алексы были «абсолютный завал» (по словам Алексы), она попросила Изабел научить ее печь те изумительные блины, которые она ела, когда Дины жили в «Трех капитанах».

В лице Изабел Кэт получила способную ученицу: обе партии гостей в то утро попросили добавки блинов Изабел – один со взбитыми сливками и клубничным соусом, другой – с шоколадом, – если не трудно. Это было совсем нетрудно. Изабел любила готовить необычные и совершенно домашние завтраки по заказу и заваривала чай и кофе.

Изабел, хлопочущая по хозяйству. Кто бы мог подумать?

– Угадайте, что я сегодня сделала? – спросила Алекса, смешивая в серебряной миске муку, яйца и молоко.

Изабел и девочка стояли у стола в центре кухни. По радио пела Нора Джонс, на заднем дворе Чарли играл со Счастливчиком, бросая ему палку. Изабел нравилось видеть Алексу на кухне: джинсы и трехслойная футболка с длинными рукавами, путаница длинных бус, блестящие каштановые волосы почти того же цвета, как у отца, падают на спину…