«Я не могу отвести взгляда от его губ», – сообразила Кэт и быстро посмотрела в глубь дома, в сторону гостиной.

Дом, снимаемый Маттео, отличался от коттеджа Оливера. Если жилище ее жениха было выдержано в стиле штата Мэн – диваны приглушенно-голубого цвета и белая крашеная мебель, то в обстановке у Маттео преобладал стиль хай-тек и кожа за исключением картины с изображением старого, потрепанного временем каноэ.

– Дом сдавался с мебелью, – пояснил Маттео, закрывая за ней дверь. – Но мне она нравится.

– Я вдруг почувствовала, что мне не стоило сюда приходить. Как будто между нами что-то начинается и…

Кэт замолчала, чувствуя себя глупо. Насколько она знала, Маттео не испытывал к ней романтических чувств. Даже сексуальных.

Он устроился на черном кожаном диване и жестом пригласил Кэт сесть рядом. На стеклянном кофейном столике стояли две бутылки пива «Шипъярд», тарелка с двумя сандвичами с беконом, латуком и помидорами, миска с овощным салатом и другая – с нарезанными фруктами. Маттео взял несколько ягод черники и бросил в рот, снова заворожив Кэт.

– Так может, это означает, что тебе стоило сюда прийти, Кэт. Я верю в честность перед другими и, что важнее, перед самим собой. Если не хочешь выходить замуж, потому что испытываешь что-то ко мне, думаю, тебе нужно разобраться в своих чувствах. А не бежать от них.

– Да я, кажется, вообще не очень понимаю, что чувствую. Точно. – Она пристально глядела на сандвич, на латук романо и краешек красного томата.

– Выходит, ты не знаешь, хочешь ли замуж? Или ты хочешь выйти за этого парня, а я все испортил…

– Я чувствовала то же еще до знакомства с тобой. А потом, когда мы действительно сблизились, когда ты держал меня за руку в больнице в тот первый день…

– Я осложнил дело.

Она кивнула и взяла клубнику. Маттео наполнил тарелку Кэт и подал ей. Она откусила сандвич, но есть не смогла.

– Я знаю Оливера с пяти лет. – Кэт поставила тарелку на столик. – Когда-то я была настолько в него влюблена, что не смела дышать в его присутствии.

– А теперь?

– Теперь я знаю, что люблю его и что он меня любит. Уверена, что с Оливером у меня будет счастливая жизнь, что он станет прекрасным отцом.

Поэтому-то я и в растерянности. Как я могу любить его и сомневаться в желании выйти за него замуж?

– Может, ты не готова к браку, Кэт. Тебе только двадцать пять.

– Может быть. Может, мне нужно ехать во Францию. Или в Австралию. Или в Японию. Или это просто бегство от трудностей. Может, мне предназначено жить здесь, помогать с гостиницей.

Разведя руками, Кэт откинулась на спинку кожаного дивана.

– А не поехать ли тебе в Нью-Йорк? Поработаешь там шефом-кондитером в известном ресторане или пекарне… – предложил Маттео. – А потом мы сможем разобраться в наших с тобой отношениях.

Она повернулась к нему.

– Ты переезжаешь в Нью-Йорк?

– Я согласился на должность в госпитале Маунт-Синай. И знаешь, о чем я постоянно думаю? О том, что не смогу видеть тебя каждый день. Не буду встречаться с тобой где-то в городе, или на пешеходном мосту, или во время обхода в больнице. Ненавижу эти мысли «а что могло бы быть», Кэт.

«Что могло бы быть…»

Кэт подумала о своей матери, которая плакала, прощаясь со своими «что могло бы быть».

– Я только могу сказать, Кэт, что был бы очень рад возможности узнать тебя поближе.

– Когда ты уезжаешь?

– В середине ноября. Въехать в свою новую квартиру в Верхнем Вест-Сайде я могу четырнадцатого. Это студия, и очень маленькая, но она на двадцать третьем этаже, и мне немного виден Центральный парк.

«Моя свадьба запланирована на пятнадцатое. Я попрощаюсь с Маттео четырнадцатого, провожу его в Нью-Йорк, а на следующий день выйду за Оливера».

Кэт показалось, что ничего из этого она не в состоянии сделать.

Протянув руку, он поправил прядь ее волос. Ладонь Маттео задержалась на щеке Кэт, на подбородке. Затем он нагнулся к ней, чтобы поцеловать, но Кэт отгородилась рукой.

– Я не могу.

– Не можешь сейчас. Но вероятно, сможешь в ближайшем будущем. А может, и нет.

– Это было испытание?

Он покачал головой.

– Я действовал под влиянием импульса. Я так долго хотел поцеловать тебя, Кэт. Но сейчас это было просто сильнее меня.

– Я тоже хочу, но не могу. – Кэт встала с дивана. – Спасибо за ленч. Мне нужно идти, Маттео.

В мгновение ока она оказалась на улице и бежала, пока не задохнулась.

Вернувшись в гостиницу, Кэт прямиком прошла на кухню. Классический яблочный пирог для матери. Большие рассыпчатые печенья с шоколадом для Чарли. Несколько часов у плиты, умиротворение, приносимое готовкой по рецепту – сделать это, потом то, наверняка поможет прийти в норму, разгонит туман в голове. Но Кэт пересластила тесто для печенья. Затем забыла, положила или нет ваниль.