Вооружившись кондитерским мешком с белым кремом, приготовленным на сливочном масле, Кэт вывела по краю немецкого шоколадного торта, который она испекла для вечернего семейного ужина, шесть инициалов: «Л» – Лолли, «И» – Изабел, «Э» – Эдвард, «Д» – Джун, «Ч» – Чарли и «К» – Кэт. Немецкий шоколадный торт с тягучей карамелью, сладким кокосом и хрустящей начинкой из пекана был любимым лакомством ее маленького двоюродного племянника. Давно она не видела очаровашку Чарли, как и его мать Джун. Изабел тоже давненько здесь не появлялась. Нельзя сказать, что они были близки, но даже до того, как выучилась на пекаря, Кэт к каждому семейному ужину в гостинице пекла торт с инициалами. Она считала, что таким образом вносит свой вклад в налаживание отношений.

Кэт посмотрела на часы, сняла обсыпанный мукой и заляпанный глазурью фартук и бросила его в плетеную корзину. Еще почти час до приезда двоюродных сестер.

«У тебя все нормально? – сбросил двадцать минут назад эсэмэску Оливер. – Знаю, ты волнуешься насчет сегодняшнего вечера. Позвони, когда сможешь. О».

«Он прав. Я волнуюсь. Мать вызвала сюда своих племянниц».

Несколько лет назад Изабел не приехала на очередное Рождество, потому что никто ее специально не пригласил. Лолли пробормотала:

– О, Бога ради. С этого дня мы будем проводить День благодарения и Рождество вместе, несмотря ни на что. Никаких приглашений не будет, это просто нужно понять.

Поэтому каждый День благодарения и Рождество Изабел с Эдвардом приезжали из Коннектикута на своем черном «мерседесе», Джун и Чарли – из Портленда на древнем, оливкового цвета «субару-аутбек», а Кэт присоединялась, спустившись по лестнице, так как жила в гостинице. Всегда жила.

Но ни по какому другому поводу ее мать не приглашала домой двоюродных сестер Кэт. Лолли Уэллер упомянула об этом между делом утром, когда разбивала яйца для завтрака постояльцев.

– Да, Кэт, может, испечешь на сегодня торт с инициалами? Девочки приедут на ужин. Я попросила их собраться у нас для важного объявления.

Как гром среди ясного неба.

«Объявление?»

Лолли Уэллер, с ее длинной, седеющей косой, спортивными шлепанцами и коричневой юбкой из марлевки никогда не была формалисткой. Если ей было что сказать, а такое случалось редко, она имела обыкновение это озвучить прямо, а не ходить вокруг да около, как Лолли называла любую шумиху.

«Она продает гостиницу… выходит замуж… переезжает на Таити…»

Кэт попыталась угадать, о чем хочет сообщить мать, если даже пригласила «девочек» домой, хотя обе «девочки» ненавидели Бутбей-Харбор и не слишком жаловали одна другую. И Кэт.

Кэт собрала солнцезащитные очки, завалившиеся за диванные подушки, карты, оставленные в столовой, и айфон, забытый под полотенцем в шезлонге. Сложила их в корзину «Забытых вещей». Затем подготовила номер «Альбатрос» для новых гостей.

«Что же затеяла мать?»

Кэт не думала, что Лолли когда-нибудь продаст «Трех капитанов». Побег в Лас-Вегас с внезапно возникшим женихом не выдерживал критики, так как со времени гибели отца Кэт пятнадцать лет назад у матери не было ни друга, ни поклонника. И думать нечего о переезде на Таити или в Канаду. Лолли Уэллер никогда не покидала Бутбей-Харбор, штат Мэн – даже во время своего медового месяца.

Кэт попыталась выведать что-нибудь у Перл, немолодой помощницы матери, которая приходила несколько раз в неделю, чтобы сложить постельное белье и полотенца да полить растения, поделившись своим удивлением по поводу приезда двоюродных сестер на ужин этим вечером. Ведь сегодня не День благодарения. И не Рождество. Обычная пятница в августе.

Но от Перл она услышала только:

– Разве это не прекрасно, дорогая? Возможно, мы увидим всех троих девочек в киноклубе сегодня вечером. Лолли сказала, мы будем смотреть «Мосты округа Мэдисон» с Мэрил Стрип и Клинтом Иствудом.

Кэт вздохнула с облегчением. Если Лолли не отменила еженедельный киновечер в гостинице, значит, объявление будет не слишком шокирующим. С другой стороны, никогда Кэт не видела свою тихую, серьезную мать более счастливой, чем во время просмотра фильмов в гостиной вместе с постояльцами и Перл. Никакая причина не заставит Лолли отменить свой киноклуб.

На плите звякнул таймер, и Кэт проверила кексы с лимонным заварным кремом, которые пекла для киновечера. Аромат божественный! Кэт достала противни из духовки и поставила на решетку для охлаждения перед окном, глянув на залив вдалеке.

Гостиница «Три капитана» располагалась не в центре Бутбей-Харбора, где обосновалось большинство популярных отелей, но номера никогда не пустовали в голубом, как яйцо малиновки, доме Викторианской эпохи на Харбор-Хилл-роуд, за две извилистые улицы от гавани. Отель расположился на холме, вдали от портовой суеты. С холла открывался вид на летнюю толчею, на длинные причалы и мириады доков, на суда-китобои и великолепные парусники. А еще из отеля просматривались магазины и рестораны.

Внутри гостиница, отделанная в рыбацком стиле – корабельные штурвалы, буи и рыболовные сети, – не выглядела современной, как другие местные отели, но гостям, похоже, нравилась. Они называли ее настоящей Новой Англией с настоящей владелицей – жителем штата Мэн, которая редко улыбалась или болтала по пустякам, зато комнаты были уютными, а завтраки – невероятными. Родители Кэт унаследовали гостиницу «Три капитана» от семьи Лолли (три брата, морские капитаны, построили ее в начале девятнадцатого века), так что поколение за поколением вырастало в этом отеле, предоставляющем постель и завтрак.