– Представь себе, ожидала чего-то в этом роде.

– Я здесь уже была. Меня увели, посадили в автомобиль, покружили по улицам, и все это, вероятно, чтобы дать тебе время попасть сюда. Что за фантазия, для чего они это выдумали!

– Ты хохочешь, а мне как-то не по себе.

– Ты всегда была скромницей. Ты тоже получила записку?

– В том-то и дело, что меня смущает это спасение души.

– Фраза! При чем тут душа? Мы все говорим такие вещи. Я сама только что говорила их. Это не значит, что мы им верим.

– Но что они с нами хотят сделать?

– Бедняжка! Не бойся. Все очень просто на этом свете. Мне нравится твой выбор.

– А мне твой.

– Правда? Смотри, как у него хорошо. Какой глубокий заманчивый диван. Садись сюда, давай поболтаем.

Давай, но я хотела тебя спросить, ты…

– Я? Ничуть! Я сейчас тебе все объясню. Понимаешь ли, лучше того, что сейчас, никогда не будет.

Если только есть любовь, то вот это и есть любовь. Только это, и дальше ничего. Решительно ничего. Только все хуже и хуже. Я все это испытала много раз. И меня всю передергивает, когда я вспомню. Ты не согласна, или ты не слушаешь?

– Меня смущает эта открытая в темную комнату дверь.

– Нет, ты просто еще многого не понимаешь. Ты веришь в какие-то трагедии. А! О! Все поставить на карту! Судьба! Честь! Он, она, новая жизнь! Ну, а я знаю, что нет ничего лучше несказанных слов и несбывшихся чувств. Все остальное я презираю и не поступлюсь ради того ни одним из своих самых маленьких удобств.

– Ты знаешь, я еще с детства боялась всегда темных комнат.

– Ты трусиха. Я встану и посмотрю, что там такое.

– Нет, не надо. Мне страшно.

– Мне самой сделалось неприятно. С порога я загляну. Вижу рояль. Белеют окна. Ты меня напугала… А! Какой ужас!

– Я тебе говорила, я тебе говорила! Боже мой, я не могу! Что же это такое!

– Не кричи, не плачь. Я прямо оглохла! Комната задрожала. Я видела блеск выстрела.

– В тебя стреляли?

– В меня? Ты бела как бумага. Посмотрюсь-ка я в зеркало. Нет, ничего.

– Но что же это такое?

– Не тяни меня за руку. Постой, я так и знала.

– Что ты знала? Уйдем отсюда скорее.

– Дверь заперта.

– Мы пропали! Там кто-то спрятался в темной комнате. С револьвером. Он опять будет стрелять.

– Как ты глупа. Ты ничего не понимаешь. Он застрелился.

– Кто застрелился?

– Он.

– Что ты говоришь! Но, может быть, он только ранен. Ему надо помочь.

– Сиди. Это ни тебя, ни меня не касается.

– Но ведь ты же любишь его!

– Я? Я не люблю тех, кто слишком заботится о спасении своей души. Я говорю это громко, во всеуслышание. Для живых и для мертвых.

– Зачем ты меня пугаешь! Наверно, все это шутка, но разве так можно шутить! Я хочу, чтобы сейчас, сейчас все это кончилось.

– О нет, не кончилось!

– Что же еще с нами будет?

– Ты слышишь?

– Сюда идут по лестнице.

– Говори шепотом, слушай.

– Я узнаю голоса… Твой муж!

– Да, и твой. Мне хочется смеяться.

– Теперь мы совсем пропали.

– А, скромница! Ну как ты объяснишь, что ты здесь?

– А ты?

– Говори тише и не вонзай свои ноготки мне в руку. Они стучат.

– Что делать, что делать!

– Спасайся, иди за мной.

– Как, в темную комнату! Но там… Что там? Разве ты знаешь, что там? Я не могу ступить шага.

– А самой уже и след простыл. Милостивые государи, дорогие читатели, поле очищено!

– Дверь трещит, еще одно усилие… Еще, еще усилие… Замок сломан.

– Входило ли это в твои намерения? Конечно, ты в первый раз в жизни взламываешь дверь?

– Да, но что же прикажешь делать. Если меня зовут и запирают дверь перед носом, я пускаю в ход кулаки.

– Верно! Но комната пуста.

– Как и следовало ожидать.

— Я узнаю, однако, запах знакомых духов.

– А я вижу на столе хорошо мне известную перчатку.

– Записка, полученная мной и тобой, перестает быть глупой шуткой.

– Да, и я сделал бы ошибку, если бы не обратил внимания, как хотел, на эту дерзость.

– Признаться, я почувствовал себя крайне неловко, встретив тебя у подъезда.

– А потом мы расхохотались. В таком положении я не был ни разу в своей жизни.