Мне нечего было возразить, не в чем упрекнуть. Еще в самом начале наших отношений, я как ревнивый идиот-собственник, сделал все, чтобы максимально оградить Лану от посторонних мужчин. Я хотел, чтобы она принадлежала лишь мне. Безраздельно владеть ее сердцем, душой и временем. И она согласилась, полностью перекроив свою жизнь под меня. В благодарность я разбил ей сердце и плюнул в душу. Ее тихие слезы, сопровождающиеся редкими всхлипами, рвали душу на части. Хотелось взвыть, упасть ей в ноги. Сейчас я бы отдал что угодно, лишь забрать боль из ее сердца и убрать печаль из глаз. Ее страдания, целиком и полностью — моя вина.

— Ты идеальна, для меня, — ответил я, не находя смелости взглянуть в прекрасные светло-карие глаза, — Ты единственная, кого я люблю и буду любить.

— Любишь? Когда любят, не предают, Алекс, — выплюнула Лана, — Все время, которое мы были вместе, я вообще не замечала, что на свете есть другие мужчины. Я любила тебя! Ты был для меня всем и поэтому у меня и мысли не возникало, чтобы просто посмотреть на кого-то, не то чтобы изменить! Так что не надо мне говорить про любовь. Если бы ты меня любил, не было бы этого разговора и всего, что к нему привело.

— Но я правда люблю тебя! — вскричал я в отчаянии, ощущая как рушатся остатки всего моего мира, когда девушка направилась к двери, — Куда ты, Лана?

— Ты потерял право, спрашивать меня об этом, да и вообще хоть как-то вмешиваться в мою жизнь, — отрезала она.

Догнав любимую в прихожей, я схватил ее в охапку, прижимая к себе.

— Не уходи. Умоляю, дай мне шанс все исправить, — горячо молил я, — Давай начнем все сначала. Хочешь, уедем от сюда, куда пожелаешь. Все что угодно. Только скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Не прикасайся ко мне! Ты мне противен! — зашипела Лана, вырываясь, — Поздно, Алекс. Я люблю тебя, но это не имеет никакого значения. Я могу простить что угодно, кроме предательства. Это выше моих сил. Так что пойми — это конец. Ничего уже не исправить, ничего и никогда у нас больше не будет. Пойми это и отпусти меня.

От ее слов я умирал. Чувствовал как обливается кровью сердце и корчится в агонии душа. Лана вынесла свой приговор.

Оттолкнув меня, девушка открыла дверь.

— Я люблю тебя, Лана, — прошептал я, — Не поступай так со мной, с нами.

— Ты убил нас, — жестко произнесла она, и дверь захлопнулась.

Из окна кухни ярко светило солнце, но для меня все погрузилось во мрак. Своими руками я уничтожил собственное счастье. Не смотря на всю нежность и хрупкость, Лана имеет внутри стальной стержень. Она из тех людей, кто не прощает таких ошибок. Из тех, кто будет умирать от боли, лезть на стену, но не отступит от принятого решения. А она решила меня оставить, без права на реабилитацию. И я это заслужил. Но блядь, как же больно! Внутри все горело, дышать было нечем.

— Ааа! — заорал я, ударив кулаком стену.

Она ушла! Как она могла! У всех должен быть второй шанс, которого она мне не оставила. В этот момент я ее ненавидел, и еще сильнее я ненавидел себя. В глазах появилась неприятная резь. Слезы? Я никогда не плакал. Даже мама поражалась тому, что даже крохой я не плакал. Я просто не знал, что такое слезы. И вот, впервые в жизни я почувствовал влагу на щеках. И стыдно не было. Было только больно.

POV Лана.

— Простите! — буркнула я, налетев на кого-то в коридоре колледжа.

— Ничего, — услышала я бархатный, мужской голос, — С вами все в порядке?

Подняв глаза, я созерцала обалденно красивого парня. Его черные глаза, казалось смотрят прямо в душу. Хотя, в его вопросе не было ничего необычного. Я была похожа на мумию, и прекрасно это знала.

— Да-да, — пролепетала я, — Еще раз извините.

С этими словами я поспешно направилась в аудиторию, у дверей которой меня уже ждала Джули.

— Ну и где ты ходишь? — недовольно пробубнила подруга.

— В аварию попала, — ответила я, — в коридоре налетела на парня. Вот на него. Кто это кстати? Не видела его раньше.

— Ну ты даешь, — искренне удивилась Джули, — ты в каком измерении обитаешь? Хотя, не отвечай. Это — Шон Бредли. Перевелся к нам около месяца назад и сразу стал мечтой всех девчонок с первого по пятый курс. Если бы ты хотя бы иногда отрывалась от своего уныния из-за моего мудака-братца, то знала бы это, — немного ехидно произнесла она, — И вообще, Лана, жизнь продолжается. Сколько ты еще намерена убиваться?