То, что я не пытаюсь скрыться, а только меняю место, сбило компанию с задуманной комбинации, и «прохожие» остановились, вероятно, не зная, что им делать дальше.

У меня же исчезли последние сомнения в том, что наша встреча не случайна. Только непонятно было, как мне поступить. Наташа к этому времени сделала уже половину крута и возвращалась назад. Я подумал, что если поскачу к ней, то в дальней стороне пустыря мы окажемся в ловушке между неизвестными и городской стеной. Бежать можно было только назад, но для этого девушка должна была вернуться, понять, что происходит и попытаться уйти от трех профессиональных кавалеристов.

Видно варианты просчитал не только я, их поняли и мои оппоненты. Вдруг ко мне, не таясь, подъехал один из всадников, моложавый мужчина с полуседой бородой и учтиво снял шапку. В ответ я также вежливо поклонился.

– Тебе придется поехать с нами, – сказал он, не называя меня по имени, – с тобсй хочет поговорить приказной дьяк Разбойного приказа.

Увы, последние сомнения в том, что я попался, пропали. Ничего более неприятного со мной произойти не могло. Оставалось только сохранить лицо. Я посмотрел на всадника и утвердительно кивнул.

– Сейчас подъедет боярышня, я отвезу ее домой и буду в вашем распоряжении.

– Никак нельзя ждать, дело срочное. Ничего с твоей боярышней не случится, мои люди ее проводят.

Мы вели светский разговор, а группа захвата постепенно обкладывала меня со всех сторон. Я старался, чтобы по моему лицу не было заметно, что я откровенно боюсь, и пытаюсь придумать, как от них сбежать.

– Не получится, – я отрицательно покачал головой, – боярышню никому не доверяю. Времена теперь лихие, а я вас вижу в первый раз. Долго ли до греха! Хочешь, поехали все вместе. Как я ее доставлю на место, тогда и разговаривать будем.

Собеседник удивленно на меня посмотрел. Держал я себя спокойно, не пытался выяснить, кто они такие и зачем меня вызывают в такое серьезное учреждение, как Разбойный приказ, и в то же время, вместо того, чтобы, как любой нормальный россиянин тотчас сдаться начальству и начать ползать на брюхе перед приказными, выдвигаю какие-то условия. Это чиновнику не понравилось, и он попытался на меня слегка надавить:

– Боярышня – это твое дело, а у нас государево! Не пойдешь сам, поведем силой!

– Ну, это ты, брат, хватил! – насмешливо сказал я. – Как это силой? Тебе что, приказной дьяк Прозоров не говорил, что я очень опасен?

Чиновник немного смутился и неопределенно пожал плечами.

– Подумай, что будет, если я рассержусь! Ты первым без головы останешься, а у тебя, поди, семья есть, детишки, кто их кормить станет?

– Зачем же так, – сбавил он обороты, – все можно мирно решить.

– Потому я и предлагаю, отвезем девушку, а потом я с вами поеду.

– А как ты убежишь?

– Я и сейчас могу убежать, вас только трое конных, и лошади у вас худые, куда им до моего донца.

– Куда тебе бежать, кругом наши люди, – неуверенно сказал он, – далеко не убежишь.

В этот момент к нам подъехала Наташа. Она удивленно осмотрела неожиданное сборище, ничего не спрашивая, вопросительно взглянула на меня.

– Вот зовут в Кремль, в Разбойный приказ, – спокойно объяснил я. – Сейчас тебя провожу домой и поеду.

Что такое приказы, она, несомненно, знала, кто этого у нас не знает!

Чиновник слушал, о чем мы говорим и хмурился, наверняка не зная, что предпринять. Его понять было можно, но, тем не менее, я не собирался бросать девушку на произвол судьбы на милость кучи неизвестных мужиков.

– Так что? – спросил я переговорщика. – Будем договариваться или устроим здесь потеху?

– Ладно, поехали, если дашь слово не убежать. Не хотелось бы твою девку под дыбу подводить!

Этого не хотелось и мне. Я вполне реально представлял, как в застенках могут пытать, причем без разбора пола. Потому согласился:

– Договорились. Мое слово твердое.

– Тогда поехали!

Он кивнул своим спутникам, и мы с ним впереди, сзади Наташа, под конвоем оставшихся двух верховых поехали с пустыря. Пешие сошлись вместе и смотрели нам вслед.

– Ты не думай, – заговорил чиновник, когда мы выехали на дорогу, – я против тебя ничего не имею. Мое дело такое, приказали – исполняй!

– Понятно, ничего личного.

– Чего лишнего? – не понял он идиому будущего.

– Я говорю ты – хороший, система – плохая.