– Вы оставайтесь и играйте в свою чертову зернь, а я сегодня же иду к царю, – сказал я. – Я лучше стану окольничим и буду заседать в боярской думе, чем смотреть, как вы целыми днями занимаетесь черт знает чем! Меня от ваших развлечений просто тошнит!

Наташа с Ваней такой неожиданной вспышки испугались и уставились на меня, не понимая, какая муха меня укусила.

– Это же чистый маразм! Какие-то бразильские сериалы! – не в силах сдержать накопившееся раздражение, добавил я, прекрасно понимая, что они меня просто не могут понять, но что делать – накопилось.

– Делали бы что-нибудь полезное, чем с утра до вечера бросать кости! – менее агрессивно добавил я.

Мне не ответили, тогда я начал собираться во дворец. Домочадцы о зерни забыли и наблюдали за моими резкими телодвижениями. Однако, когда дело дошло до сухого прощанья, Наташа неожиданно подошла ко мне вплотную, заглянула в глаза и жалобным голосом попросила:

– Если можно, не уходи сегодня из дома.

– Почему? – удивился я неожиданно тревожному тону и страху в ее глазах.

– Мне кажется, что сегодня умрет мой отец.

– Что?! – только и смог воскликнуть я. – Откуда ты это можешь знать?

– Чувствую, – совершенно серьезно ответила она. То, что ее отца, по словам встреченного карателя, ранили разбойники, мы знали, так что какая-то почва под ее предположениями была, однако так точно определить время его смерти показалось мне не совсем убедительно.

– Ну и что ты намерена делать?

– Завтра нам нужно будет ехать в наше имение на поминки.

– Ты думаешь? – с сомнением сказал я, глядя на ее только слегка приходящее в норму лицо. Синяки и ссадины уже поменяли цвет, но выглядела она еще очень плохо.

– Что делать, все-таки он мой отец, а я его единственная наследница. Только мне нужно прилично одеться, в таком виде мне ехать нельзя.

То, что в прошлый «шопинг» она накупила кучу тряпок на все случаи жизни, Наташа, кажется, забыла.

– Тебе что, не во что одеться? – невинно спросил я.

– Ты, кажется, забыл, что у меня начинается траур! Сейчас мы поедем в Охотные ряды, пристойно оденемся, чтобы завтра с утра можно было ехать хоронить отца.

– Так сразу и хоронить?

– Я его единственная дочь, и больше о нем позаботиться некому, – решительно сказала она. – Притом без хозяйского догляда холопы растащат все имение.

– Ладно, поехали, – согласился я, чтобы хоть чем-то заняться. – Иван, иди, седлай лошадей.

Напуганный моей недавней вспышкой паренек резво выскочил из избы и побежал на конюшню. Мы с Наташей остались одни. Она сидела с таким скорбным лицом, как будто перед ней уже лежал ее покойный папа.

– Если твой отец действительно умер, что ты будешь делать? – спросил я.

– Займусь хозяйством, он все так запустил, что скоро придется идти по миру.

Мне стало интересно, какая роль отводится в ее будущем мне. Вроде бы любовь у нас была на самом подъеме. Наташа как будто догадалась, о чем я думаю, сказала сама:

– Если захочешь, можешь пожить у меня.

Я подумал, хорошо, что мне хотя бы предоставляется право выбора, и осторожно ответил:

– Не знаю, как у меня сложится, там будет видно.

Ждать было больше нечего. Я уже и так был готов к выходу, дело было за ней. Наташа надела свое лучшее платье, сверх него модный летник, голову повязала ярким платком. Прибежал Ваня с докладом, что лошади поданы, и мы опять поехал в Охотные ряды. Мне было интересно, как после недавних событий тамошние деятели отнесутся к нашему появлению. Конечно, рассчитывать, что после прошлого прискорбного случая мы стали широко известны, не стоило, но при необходимости, если возникнут какие-то трения, можно было сослаться на знакомство с Казаком. Наша троица в точности повторила недавний путь, и даже коновязь мы выбрали прежнюю. И сразу оказались не то, что окружены вниманием, это было бы слишком мягко сказано, нам оказали княжеские почести и принялись облизывать почти в прямом смысле. Тотчас сбежалась целая команда помощников и доброхотов, жаждущих оказать хоть какую-нибудь, Даже самую пустяковую услугу таким «знатным гостям». Не только Наташу, но и нас с Ваней сняли с лошадей и как царей под руки повели по лавкам. Шествуя по рынку в окружении подобострастной свиты, я начал понимать сладость власти и популярности. Все лавки тотчас открывали перед нами двери, приказчики не выходили из поясного поклона, а купцы не то что не торговались, но даже отказывались брать деньги.

Мне было неловко, но боярская дочь воспользовалась ситуацией и не стеснялась в покупках. Не знаю, кто спонсировал наш разгул, думаю, что как обычно, тяготы принудительных подарков ложились на мелкий бизнес.

Однако этот халявный беспредел вскоре начал переходить все рамки приличий. О траурных одеяниях Наталья забыла совсем и хватала все, что подворачивалось под руку.

– Не хватит с тебя? – как только выпала возможность, сердито спросил я девушку.

– Но ведь они мне сами предлагают, – ответила она на чистом глазу.

– Купцы боятся воровскую артель, потому и отдают все за бесценок.

– Тебе-то что? Или чужих денег жалко ? – с нарочитой насмешкой спросила она.

– Наталья, имей совесть! – резко сказал я.

Однако будущая помещица только пренебрежительно пожала плечами и продолжила товарный разбой. То как меняются люди от самой малой власти, мне приходилось наблюдать неоднократно. Недаром говорят, что самое трудное испытание бывает властью и деньгами. Недавно еще милая, нежная барышня, гонимая и несчастная, от одного запаха халявы и надежды на наследство просто озверела от алчности.