В таком положении он постоял минуту или две. А затем убрал руки, обошел вокруг стула и сел на корточки передо мной.

Он посмотрел мне в глаза, и тогда жизнь всетаки остановилась. Меня сполна наградили здравым смыслом, но я не смогла избавиться от ощущения, что за пару секунд он увидел всю мою жизнь – от рождения и, может быть, до самой смерти.

Вот я, Маркиза Ангелов, за третьей партой в среднем ряду, и никто не сидит со мной рядом. Вот я дома с учебником готовлюсь к сессии за первый курс, а на улице орут птицы и коты, и кажется, я – единственная во всем мире, кого никто не ждет под окном. Вот я в личном самолете кандидата в губернаторы, мы вдруг начинаем резко снижаться над Черным морем, и все вокруг хватаются за телефоны, и я – единственная, кто не делает этого: меня никто не ждет на земле, как много лет назад никто не ждал под окнами в самый разгар весны. Вот я на моей кухне, оборудованной по последнему слову техники, передо мной квадратная тарелка с бутербродами, а на полукруглом балконе смотрит в даль знаменитый мистик, который уже и думать забыл обо мне и моих бутербродах… Но тем не менее где-то наверху уже поворачиваются со скрипом древние звезды, чтобы встать именно так, как нужно…

Специалист по энергетическим потокам моргнул, и жизнь продолжила свое течение, а я так и осталась сидеть на стуле посреди комнаты Козакова в полной растерянности.

– Мне здесь нечего делать, – тихо сказал специалист и поднялся.

– Все так плохо? – лениво осведомился Козаков.

– Наоборот.

– Как это наоборот?! – воскликнул мистик и даже встал с постели. – Так не бывает!

– Я сказал, мне здесь нечего делать, – повторил специалист по энергетическим потокам.

После этого он наклонился и легко подул мне в лоб. А потом вышел из комнаты и даже не подумал попрощаться. Между тем мистик прошел через комнату и встал прямо передо мной.

– Что это был за номер? Я еще ни разу не видел, чтобы он говорил, будто у кого-то все в порядке.

– Откровенно говоря, мне нечего вам ответить, Алексей. Я еще ни разу не встречала ни одного специалиста по энергетическим потокам, – честно призналась я. – Но если вы хотите узнать мое мнение о семинаре…

– Оставьте пока ваше мнение при себе! – рявкнул мистик.

Будь у меня чуть меньше выдержки, я бы наверное, подскочила на месте. Но после работы с преуспевающим бизнесменом, который в качестве решающего аргумента в разговоре довольно часто использовал огнестрельное оружие, меня не так легко испугать. Я не двинулась с места и не сказала автору кармических теорий ни слова. Я даже не взглянула на него, но уже в следующее мгновение он взял еще один стул и поставил его рядом со мной.

– Извините меня, Анжелика. На этих семинарах я кошмарно устаю… Хотите выпить?

– Нет, спасибо.

– Как хотите, – пожал плечами мистик, после чего достал из бара две маленькие бутылочки виски. Их содержимое он вылил в один стакан и уселся на стуле рядом со мной, совершенно позабыв о том, что негласные правила не позволяют пить алкоголь во время семинара. Впрочем, правила редко относятся к тем, кто устанавливает их для других, так что в поведении знаменитого мистика не было ничего удивительного.

– Расскажите мне немного о себе, Анжелика, – попросил он.

– Что именно вы хотели бы узнать?

– Например, чем вы занимаетесь после работы?

– У меня не слишком много занятий, – начала было я, но он меня перебил.

– Подождите! Вы неправильно сидите, Анжелика. Не стоит класть ногу на ногу, так вы пережимаете мышцы, а вместе с ними и нервные окончания. Конечно, так сидеть удобнее. Но это все равно что зажать руками и нос, и рот, чтобы не чувствовать неприятного запаха, понимаете?

После этого он сделал большой глоток из стакана, поставил его на столик и придвинулся ко мне. А потом взял обеими руками мою левую ногу, которая лежала на правой, и, немного помедлив, опустил ее на пол. Его руки были горячими, и ощущать их на теле было даже приятнее, чем прикосновения специалиста по энергетическим потокам.

Мистик сидел ко мне так близко, что еле заметный аромат восточных благовоний окутывал меня, как облако. Козаков смотрел мне прямо в глаза, и будь у меня чуть меньше здравого смысла, я бы поверила, что он в жизни не видел ничего интереснее. Его глаза сияли, впрочем я прекрасно понимала, что это сияние не относится лично ко мне. Оно было скорее проявлением любви ко всему миру, а я… Так или иначе, но в этой жизни я родилась уродиной и уродиной умру, и у меня достаточно разума, чтобы помнить об этом всегда.

– Я тебе не нравлюсь? – тихо спросил он.

Ну конечно, как же без этого? Вряд ли на свете есть еще хоть одна женщина, способная устоять против такого вопроса, заданного таким мужчиной. Очень может быть, что я единственная в своем роде, и наверяка знаменитый мистик встретил меня неспроста.

– Может, ты меня боишься? – спросил мистик.

– Дело не в этом, – ответила я и встала.

У меня некрасивое лицо и тощее тело. Я не была рождена привлекать. И пока другие мужчины и женщины занимаются друг другом, я занимаюсь исключительно работой. Меня нет смысла переодевать в вечернее платье и вести под руку на официальных мероприятиях, и тем более такой, как я, не похвастаешься перед компаньонами. Но все же… Все же почти всегда возникает момент, когда моему работодателю приходит в голову вопрос: «А почему бы и нет?» Этот аргумент аккуратно ложится на ту чашу весов, на которой написано: «Черт с ней, давайтека попробуем и посмотрим, что из этого получится. Она ведь тоже женщина, разве нет?»

И тогда все они говорят примерно то же самое, что и знаменитый мистик Алексей Козаков, автор бестселлеров и создатель вполне правдоподобной теории о происхождении этого мира.

– В чем же дело? – спросил он. – Расскажи мне, я тебя выслушаю.

Его голос был глубоким и бархатным, он вил коконы и хранил от непогоды. Казалось, он мог бы сохранить меня и от самой себя, и от того, кто все это придумал… Впрочем, последнее уже маловероятно.

– Я не была рождена привлекать, Алексей, – просто ответила я. – И, при всем уважении, я не заметила, чтобы мы с вами переходили на «ты».