— Понятно. Герой! Добровольно вылезать в такой холод!

Гвидо ухмыльнулся и решил не жаловаться на этот самый холод, хотя у него зуб на зуб не попадал.

— Ну я пошел.

— Угу!

Я бы на его месте не рыбу ловил, а восходом любовался.

Через полчаса из палатки выбрался Лео. Я уже не удивился. Он взял котелок и тоже пошёл к реке. Когда он вернулся с водой, я уже раскочегарил костер как следует. Он повесил котелок над огнём.

— Когда был восход? — спросил он.

— В девять минут, скоро же равноденствие.

— Значит, закат будет без девяти шесть по твоим золотым? — уточнил он.

— Угу, точно. Смотри. — Я показал ему карту. — Сегодня мы должны дойти до кромки леса. А дальше будет степь.

— Скорее лесостепь.

— Наше счастье, не придется тащить на себе воду и дрова.

— Гвидо там что-нибудь поймал? Что-то я не слышал довольных восклицаний, — поинтересовался я с деланной небрежностью в голосе.

— Ничего он не поймал. Я довольно хмыкнул.

— Пора будить армию, — заметил Лео, взглянув на часы.

— Угу, вот ты и буди, а я схожу умоюсь.

Вода ещё холоднее воздуха. Может, не умываться? Ну-у… если бы с нами не было девчонок, я бы так и сделал.

Девочки прыгали вокруг костра, стараясь согреться, и жаловались на жёсткие еловые лапы, на которых пришлось спать. Странно, я не почувствовал.

— Мало гоняли, — заметил я Лео, — а то бы сладко спали хоть на камнях.

— Угу, сегодня устрою дополнительную пробежку, — зловеще пообещал Лео.

— Это у тебя шутки такие? — поинтересовалась Лариса.

Я протянул ей кружку с мятным чаем:

— На, согрейся. А бодрящий холод вместо чашки бодрящего кофе.

Через полчаса мы были готовы выступить.

Сегодня нам надо пройти немного больше тридцати пяти километров.

Часов в пять вечера мы, как и было задумано, подошли к краю леса и остановились на ночевку. Мы прошли ещё только треть пути.

Лаура какая-то слишком бледная и несчастная и, главное, не признается Гвидо, в чём дело. Вон он её обнимает и спрашивает, а она только мотает головой. Лариса тоже это заметила одновременно со мной. Я — великий вождь дикого племени, и глаз у меня — алмаз, с первого взгляда правильно выбрал себе боевую подругу! Лариса отвела Лауру в сторонку и сразу же добилась ответа на вопрос, что случилось: Лаура уже не мотала головой, а что-то шептала ей на ушко. К ним, переглянувшись, присоединились Тереза с Джессикой.

— Гвидо, — предложил я, — давай поставим палатку, она им сейчас понадобится.

Гвидо ничего не понял, но согласился. Лариса, увидев, чем мы занимаемся, поцеловала меня в щеку.

— И ещё крепкий горячий чай с сахаром, — с вызовом в голосе сказала она.

— Угу, — согласился я, — конечно.

Поужинав, я попробовал опять связаться с профом. Комм по-прежнему только трещал. А стрелка компаса все ещё зависела от встряхиваний. Хорошо хоть часы идут: батарейки радиоэлектронными стенками почти не портятся.

— Ничего? — спросил Виктор. Я кивнул.

— Черт бы побрал ваши тоталитарные диктатуры!

— Э-ээ? Как ты сказал? Виктор повторил.

— Это не совсем так, — заметил я.

И тут я понял кое-что важное! Как я раньше этого не замечал? Это же так просто. Жаль, что я не могу выскочить из ванной с громким криком «Эврика»!

— Что это сделало тебя таким счастливым? — поинтересовался Алекс.

— Не звук мотора, — ответил я. — Я кое-что понял, но это не поможет нам сейчас выжить.

— По-моему, мы и так не умираем. Так что ты можешь рассказать. А если мы завтра умрём, то не от любопытства.

— Ну я кое-что понял про Кремону, Каникатти и нас самих.

— Тебя побить, чтобы ты из нас жилы не тянул? — поинтересовался Лео, угрожающе прищурив глаза.

— Надорвёшься. Что такое тоталитарное государство?

— Ну оно стремится контролировать все стороны жизни всех своих граждан, — ответил Алекс, — так в энциклопедии написано.

— Да, — согласился я. — А зачем?

— Ну э-ээ… Из вредности.

— Несерьёзно.

— Знаю, а зачем?

— Сейчас объясню. Тоталитаризм — это не причина, а следствие.

— То есть как?

— Ну допустим, ты каждый день гоняешь свой элемобиль в мойку. Ты гоняешь его потому, что хочешь, чтобы он всегда сверкал, или хочешь чтобы он сверкал, потому что гоняешь в мойку?

— Ну понятно.

— Ясно, что государства, ну или корпорации, это в данном случае всё равно, такие, какие они есть, не потому, что кто-то так решил, просто так получилось. Это для того, чтобы они изменились, надо долго и упорно что-то делать. Почему все получилось так, а не иначе, я ещё не понял, я понял только, что есть.