– Откровенно говоря, рад нашей встрече еще и потому… – сказал он и опять замялся. – Потому, что… Знаете, город наш маленький, разное могут наплести. И мне не хотелось бы… Вернее сказать, было бы напрасно тратить время… Поверьте, я говорю совершенно искренно, Родион Георгиевич.

– Я ничего не понял, – ответил Ванзаров.

– Ну как бы вам сказать… А, да что там, – Танин махнул рукой, словно отрезая себе путь к отступлению. – Хочу официально заявить, то есть заявить вам, как представителю полицейской власти, ну, не совсем власти, в некотором смысле… А более как знаменитому и увенчанному лаврами, так сказать, сыщику… Нашему светиле сыскной науки…

– Смелее, Андрей Сергеевич, я вас не съем.

– Да? Ну ладно… Тогда… Вы уже наверняка знаете… То есть слышали… В общем… Я к этой смерти не причастен и не имею никакого отношения.

Танин даже выдохнул, словно у него с плеч гора свалилась.

– Вот как? – сказал Ванзаров. – А я был другого мнения.

– Врут! Это чистый воды наговор. И никакого у меня интереса не было… И уже давно все кончено. Вот вам мое честное слово!

Ладонь Танина взлетела так, будто он призывал за собой народные массы.

– Я думаю, что у вас есть что скрывать.

– Родион Георгиевич! – вскрикнул Танин в праведном возмущении. – Да я же вам сам только что признался! Как же вы можете после это меня подозревать! Я же чист как стекло.

– Если чисты и к этой смерти не имеете отношения, тогда зачем беспокоились?

– Слухи. Все наши уездные слухи. Наплетут вам всякого вздора, а вы и решите, мол, Андрей Сергеевич что-то такое замышлял. Не было ничего. Хотите, клятву дам?

– Будете клясться на колесе двуколки?

– Ну, зачем вы так! Я же от всего сердца, со всей искренностью! Только чтобы вам облегчить и без того нелегкий труд.

– Значит, к этой смерти вы не причастны, – сказал Ванзаров, словно в раздумье.

– Именно так!

– А к какой же, в таком случае, причастны?

Танин оторопел и даже закашлялся.

– То есть? – спросил он. – Какой еще смерти? О чем вы говорите? Ни к каким смертям вообще касательства не имею. Мне вообще скоро не до того будет…

– Вот как? Что за дела?

– Это пока секрет… Извините, не могу раньше времени… Так вы мне верите?

– Это сложный вопрос, – ответил Ванзаров. – Пока меня интересует вот что: откуда вы узнали? Фёкл Антонович проболтался?

– Как же не узнать! – удивился Танин. – Полыхнуло так, что чуть весь город не спалили. Мне, конечно, Зайковского очень жаль, но я тут совершенно ни при чем. Так и знайте.

– Я буду иметь это в виду. Только и у меня к вам вопрос, позволите?

– Сколько угодно! Мне скрывать нечего.

– Будущая жена господина Танина должна быть вне подозрений, не так ли?

Андрей Сергеевич как-то странно посмотрел, будто проверял, насколько глубоко влез нос столичного сыщика в его дела. Не найдя ответа, Танин торопливо попрощался, прыгнул в двуколку и умчался, оставив после себя облако сухой пыли. Ванзаров неторопливо пошел на вокзал.

Посыльный уже ждал. То ли поезд пришел раньше времени, то ли в телеграмме напутали. Извиняться пришлось Ванзарову. Он ненавидел опоздания и не позволял себе опаздывать. А тут такое происшествие – его ждали чуть не час. Загладить вину он предложил в станционном буфете. И сколько титулярный советник Войцов ни отнекивался, его подхватили, повели на второй этаж и усадили за стол. Дело окружного суда отдавать на руки запрещалось, а знакомиться с ним на перроне было неудобно.

Войцов принялся за бутерброды, а Ванзаров с не меньшим аппетитом занялся чтением. Он листал страницы, не успевшие пожелтеть от хранения в архиве, и не выражал никаких чувств.

Дело было простое, если не сказать примитивное. Один свидетель показал, что видел подозреваемого, чиновника в отставке Лапина, с жертвой, девицей Анюковой, накануне ее исчезновения. Другой свидетель подтвердил, что после этого Анюкова не возвращалась и больше ее никто не видел. Третий свидетель указал, что видел, как Лапин прогуливался с Анюковой на пляже уже в темноте. В показаниях пристава Недельского было отмечено, что во дворе Лапина было обнаружено много крови, а его одежда была в высохших бурых пятнах. Уважаемый представитель общественности города заявил, что Лапин всегда отличался буйным нравом и подозрительным поведением. И более того: не гнушался публичными женщинами и выпивкой. Несколько раз валялся в безобразно пьяном виде на улице.

В деле были показания самого Лапина. Он подтверждал, что гулял с Анюковой накануне и даже пригласил ее в дом, но что было дальше, сказать не может. Потому что сильно много выпили. Сначала уверял, что никого и пальцем не тронул, и вообще не имеет такой привычки: убивать барышень, с которыми весело проводит время. Но когда ему предъявили вырезанное сердце в куске юбки, зарыдал и во всем сознался. Суд не учел его полное раскаяние и не смягчил приговор. Лапин получил максимальное наказание. Суд был скорым и справедливым. Почему-то судью не волновал вопрос, что тело жертвы так и не нашли.