Шрифт:
Под деревом был прорыт ход. Диаметром чуть больше метра, так что можно было ступать на прямых ногах, слегка наклонив голову.
– Свет, давай руку! – послышался взволнованный Иринкин голосок. – И Димка пускай тебя тоже за руку возьмёт!
Светка принялась что-то втолковывать сестре, но та снова осадила старшую:
– А чего?! Так Юрка велел сделать! Чтобы не потеряться!
Ноги неприятно вязли в рыхлой земле. Пахло сыростью. Свисающие повсюду корни то и дело проскальзывали за шиворот. Было не по себе, а потому предложение взяться за руки не выглядело таким уж нелепым.
Светка обернулась, протянула ладонь. Тут же отвела взор.
Димка сжал холодные пальцы девочки и пошёл следом.
В груди разрастались непонятные чувства, которых он раньше не испытывал. Это были приятные чувства, но насладиться ими Димка так и не успел. Впереди послышались крики, Светка резко дёрнула за руку, Димка полетел с ног... а потом и вовсе полетел неведомо куда, кувыркаясь через голову, чувствуя, как медленно выскальзывают из ладони Светкины пальцы.
В последний момент пребывания в сознании Димка увидел парящую рядом Светку – остальных видно не было, даже Иринки. Вокруг распростёрлась молочная пелена, сквозь которую невозможно ничего разглядеть. Корни бесследно исчезли, да и сам ход, тоже. Не осталось вообще ничего – звуки и те растворились в пелене, – только он и она. А ещё дикий восторг в груди, что не отпустил!
Светка дрыгнула ногами и прижалась.
– Только не отпускай... – прошептала она.
Хотя, наверное, это была всё же мысль, потому что и собственного вопля Димка не слышал. А орал он давно, как только заорали впереди.
Потом исчезла и пелена, и Светка, и сам Димка.
Его сущность обрела форму сферы.
На небосводе вспыхнули и унеслись в чернь шесть оранжевых шариков.
Земля молча наблюдала, в очередной раз надеясь на чудо.
Игнат подобрал лампу и медленно попятился от вздрогнувшего дуба. Свет под ним пульсировал, угасая. Корректор слышал быстро удаляющиеся крики ребят, а когда над кроной взметнулась шестёрка ярких шариков, на всякий случай перекрестился.
– Бог с вами, – шептали пересохшие губы под канкан выстрелов в ночи. – Я узрел: человечество не только может совершать ошибки, оно научилось распознавать их, а возможно, сумеет и исправить, чтобы впредь двигаться верным курсом. А ещё – любить.
Игнат проводил взглядом огни, развернулся и собирался уже сделать шаг...
– Погоди, дед. Не так быстро, – Лысый замахнулся битой.
Корректор осел на правое колено, поражённый ударом в пах.
– Кто вы такие? – недоумённо вопросил он.
– Те, с кем лучше не связываться, сечёшь? – Рыжий улыбнулся с издёвочкой.
– Но как такое возможно?..
– Да просто, маразматик старый! – Мотыль схватил Игната за грудки и слегка приподнял. – Говори, как нам отсюда свалить, и топай, куда собирался!
– Да, где эта неразлучная компашка зашкерилась? – подмигнул Рыжий. – Ты ведь их спрятал?
– Нет, я никого не прятал, – Игнат попытался высвободиться из захвата, но силы были явно не равны. – Откуда вы?
– Вопросы тут мы задаём, – Мотыль заломил корректору руку, отчего тот невольно застонал.
– Э, братва! – позвал Лысый.
– Отвали! – огрызнулся Мотыль.
– Тут такое дело...
– Чего ещё у тебя? – нехотя обернулся Рыжий.
– Там, под деревом.
Мотыль бросил Игната наземь, поманил дружка за собой.
– Чё за фигня, не пойму... – Лысый чесал битой репу.
– Стойте! – крикнул вслед подонкам Игнат. – Туда нельзя! Пропадёте!
– Ага, как же, – усмехнулся Рыжий. – Много вас тут таких, обеспокоенных чужими проблемами, – знаем.
– За мной! – скомандовал Мотыль, подлезая под дуб.
Игнат уронил голову наземь. Обречённо произнёс, обращаясь к чёрным небесам:
– Во все времена Земля вскармливала не только чистых духом, но и таких... За то и была проклята.
В небе над топью вспыхнул яркий шар.
Воздух раскалился, вода закипела, но ударной волны не последовало.
Мрак поглотил энергию взрыва – когда было нужно, он умел делать и так.
Вой стих, в ночи, как и прежде, хлюпали исполинские шаги...
Над дубом взметнулись ещё три оранжевых шарика.
Земля плакала... Шёл тёплый дождь с привкусом гари.
ГЛАВА 32. ТРЕНИЯ
– Грешник... Грешник, ты спишь? Грешник...
Грешник вздрогнул. С трудом разлепил ресницы. Потянулся.
В пещере царил обычный полумрак, который въелся в печёнку. Накатило чувство голода, а ещё усталость – чего и говорить, после стольких-то лет бездействия вчерашняя и позавчерашняя прогулки вымотали организм до основания. Нестерпимо хотелось пить, так что остальные неприятные ощущения покорно отодвинулись на второй план.