Добыв в холодильнике шмат соленого сала, в хлебнице - черный хлеб, а в баре - бутылку водки, задумчиво уставился на полочку со специями, разыскивая взглядом перец.

Наведя себе полстакана "перцовки", на всякий случай принюхался, но насморк, насморк, насморк...

Помедитировав пару секунд, куснул сала, приготовил корочку - быстро занюхивать, бодро вдохнул и опрокинул смесь водки, красного и черного перца себе в рот.

Проглотил.

И замер, понимая весь ужас ситуации - в бутылке оказался спирт.

Черная корочка не помогла, как, впрочем, и сало - выдохнуть я смог лишь через целую вечность, протолкнув раскаленный воздух через горло, вторично, теперь уже - третично - обжигая нежную слизистую.

И тут на меня напал жор...

К выходу Марши, я уже благополучно прикончил жареную курочку. Шмат холодного мяса, выловленный из супа, последовал за курицей. Салат из печени и черный хлеб с майонезом и кетчупом, завершил мой скромный завтрак.

Отгрузив посуду в мойку, посмотрел на нее и махнул рукой - мыть не было ни сил, ни желания.

Сыто икнув, положил руки на стол и опустил на них внезапно отяжелевшую голову.

"... Храбрый мышонок. Глупый мышонок..." - Безобраз появился внезапно и очень не вовремя.

Прислушался к своим ощущениям: вроде все по нормам, а значит, почему бы и не потрепаться по душам с существом, которое сейчас явилось в мой сон, в мое порождение температуры, алкоголя и лекарств.

Лекарств?! Алкоголя?!

Похоже, не все так у меня в порядке с мозгами, что после трех уколов я накатил полстакана спирта!

"Ну, здравствуй, бред!" - Я устроился на камне, напротив Безобраза и приготовился внимательно слушать.

– Храбро.
– Безобраз внезапно сменил личину и теперь напротив меня сидел высокий мужчина в легком светлом костюме, чуть тронутыми сединой, черными волосами.
– И глупо.

Я сам.

Не успел я возмутиться, личина вновь сменилась и передо мной возник человек, присутствию которого я был всегда не рад.

– Может, хватит?
– Полюбопытствовал я, вставая с камня и поворачиваясь к Безобразу спиной, чтобы осмотреться.
– Хочешь говорить - говори...

– Почему я не могу тебя просчитать?
– Вопрос, заданный существом меня изумил. Все мои знакомые считали, что я очень предсказуем, а тут...

– Может быть потому, что я - не мышонок?
– Я развернулся и встретился взглядом с тем, кто менял свои личины так же легко и просто, как зеркало в гостинице отражает лица постояльцев.
– Или, совсем не тот мышонок, что тебе хотелось?

Меня распирала злость. Для места встречи, этот бред выбрал самое неподходящее место - вершину среднего из "Трех братьев", с которой открывался величественный вид на город, покрытый коричневым облаком смога. Город, которому подписывали смертный приговор уже не один раз, грозясь его закрыть, перевезти и просто оставить его жителей подыхать, вдыхая отраву, за которую государство получало барыши, золото и внешние займы.

Теперь, с этого места - лишь серебристо-хрустальная сфера, надгробный памятник.

Безобраз, беззвучно открыл и закрыл рот, демонстрируя, быстро меняющиеся от гнилых пеньков, до изумительно белых, зубы.

Зубы это проклятье нашего города...

– Сейчас мне надо уйти...
– Безобраз взметнул вверх воронку желтой пыли, скрываясь с моих глаз.
– Но мы еще встретимся. И поговорим. Сейчас у меня так много вопросов, что задавать их не имеет смысла.

– Постой!
– Рванулся я к нему.
– Когда тебя ждать?

Ответом был только шорох пыли, налетевшей на меня, запорошившей глаза и заскрипевшей на зубах.

Снова умостившись на камне, подставил солнцу свое лицо.

Сейчас, мне было что вспомнить.

И что терять.

"Проход" не открывался, хоть ты прыгай вниз!

А вниз лететь далеко - средний Брат еще та штучка, альпинистов не любит и калечит при малейшей возможности!

"Конструкт", "лайн" - все словно обрубило.

Да и не могло быть иначе - сон есть сон. Никогда у меня осознанные сновидения не получались.

Заглянув за край, присвистнул и выматерился: без снаряжения, отсюда можно было убраться только на крыльях - с трех сторон отрицательные "зеркала", а с четвертой - просто отвесная стена.

Вершина знатно изменилась, с момента моего последнего ее посещения. Теперь она представляла собой нависающую площадку, метров пяти, площадью. Кто-то, словно специально, оставил на вершине пяток разномастных камней и все.

Камни и три пригоршни пыли.

Сел на край и свесил ноги в пропасть.