– Значит, дядюшка Горин связался с заговорщиками, - медленно сказала я, провожая взглядом капитана. Наемник зачарованно кивнул, не зная, куда деваться, - то ли идти на подмогу главе, то ли послать его подальше за попытку обмануть целый отряд.
– Выходит, синерол у Горина все-таки покупают. А про это место он мне сказал, чтобы я указала на него последним верным орденцам. Они бы попали в ловушку, и весь Орден Королевы перешел бы под контроль заговорщиков.

Я коснулась холодной каменной стены. От нее все еще слабо тянуло магией - странной, неживой, будто сотворившей саму себя.

– Ход такой большой, - тихо произнесла я.
– У меня, наверное, не получилось бы прорыть его в одиночку. Но отовсюду пахнет одной и той же силой. Должно быть, тот кусок камарилла, что подбросили в ее келью, Дарина очистила сама, - а потом либо заговорщики поняли, что это слишком долго, либо вмешался Горин с его долбаной монополией…

Из-за дальнего поворота послышались четыре громовых раската, почти слившихся в один, - и длинный, непрекращающийся вопль.

– У нее генератор, - сказала я.
– Этот ход, должно быть, выжал ее досуха.

– Мне очень жаль, сестра Мира, - тихо вздохнул Его Высочество.

Я опустила глаза и прикусила губу. Что бы сделала на моем месте Верховная?

Она была бы в ярости. Жизнь сестер Равновесия неприкосновенна, а уж жизнь ее заместительницы, такой талантливой, такой мудрой…

О, она была бы в ярости, - но никогда не позволила бы себе просто взять и перебить всех наемников, засевших в засаде. И уж точно не стала бы отказывать им в помощи Храма.

Наемники исчезли бы постепенно, один за другим, - в несчастных случаях, в трактирных передрягах, на заказах - или просто без вести. Никто не сумел бы доказать причастность одной пожилой жрицы, и никто не посмел бы указать на Храм. Но все точно знали бы, что без вмешательства высших сил не обошлось.

– Вы помогали тому, кто обокрал само Равновесие, - громко сказала я - так, чтобы было хорошо слышно даже в дальнем укрытии.
– Я буду молиться за вас.

– Боюсь, тебе придется повременить с молитвами, - сообщил Рино и швырнул к моим ногам чье-то скулящее от боли тело в приталенном сюртуке.
– Я тут немного переборщил. Сможешь сделать так, чтобы мы его до допросной дотащили?

Я брезгливо скривилась, но покорно опустилась на корточки, переворачивая жертву ищейкиной мстительности, пока она не захлебнулась. Машинально отметила: прострелены все конечности, видимо, чтобы точно не удрал и даже не пытался напакостить, - но дыра в левом бедре получилась слишком близко к артерии, и мощности бластера не хватило, чтобы качественно запечь рану. Глава отряда истекал кровью, и в воде процесс заметно ускорился.

Я рванула с себя блузку и растянула ее на стене, стараясь не смотреть в лицо раненому.

Он меня тоже узнал.

А еще у него очень, очень сильно болела голова…

Глава 39. Как сделать из ищейки козла отпущения

В допросную, что характерно, не пустили ни меня, ни принца.

Мое участие в поимке “опасного государственного преступника” свелось к тому, что я не дала тихо сдохнуть в засаде ему и закоченеть - остальному отряду. Но это, как выяснилось, было еще ничего: принцу позволили только помочь тащить недееспособного маркиза до лестницы. Там действительно поджидал второй отряд наемников, но вид простреленного в четырех местах главаря подействовал на них в достаточной мере деморализующе, чтобы авторитета Его Высочества хватило на нахальную перевербовку прямо на месте, и все участники второй засады дружной кодлой отправились за трупом погибшего в перестрелке орденца.

Я успела только мявкнуть про похищенные браслеты и возвращения тела сестры Дарины на родину, принцу слова не досталось вовсе - Рино скупо кивнул и демонстративно захлопнул перед нами дверь допросной. Мы печально переглянулись, дружно ощутив себя ненужными, и разошлись в разные стороны. Его Высочество - успокаивать своих штатных телохранителей и невесту (причем, вероятно, именно в таком порядке), а я - реанимировать испачканную в воде и чужой крови шелковую блузку. Если б не пентаграмма, ей бы вовсе пришел конец, а так - мне предстояла очень нудная и кропотливая работа по извлечению из ткани лишних частиц.

Да, пожалуй, это займет меня надолго.

Потом не будет ни сил, ни времени размышлять о самом младшем из орденцев, закрывшем нас от первого выстрела.

И о пропавшей сестре - тоже. И даже о том, что на ее месте могла оказаться я сама.

Ищейка отличился поистине неописуемым коварством.

Во-первых, он явился уже после полудня, когда я извелась, бесцельно сидя над подносом с остывшим обедом, не в силах съесть ни кусочка, - за одно это его стоило бы пристукнуть. Но, во-вторых, судя по его виду, ко мне он пришел сразу же из допросной, серый от усталости, весь грязный и по-прежнему в мокрых сапогах, что само собой подразумевало, что его нужно пожалеть и обогреть.

Несомненно, именно так я бы и поступила, не попытайся он пожалеть и обогреть себя самостоятельно путем утаскивания моего обеда - да еще безо всяких комментариев по делу. Какие комментарии - поздороваться и то не удосужился!

– Снимай сапоги, - велела я.

– Только их?
– тут же вскинулся Рино, осияв меня искушающей улыбкой.

Я бы, пожалуй, даже была бы очарована, не появись эта улыбка на физиономии со столь внушительными кругами под глазами.

– Только их, - подтвердила я.
– Сапоги я еще могу залатать и толкнуть за пару медяшек. От остального мне выгоды никакой.