Где бы ты ни был, ты всегда по достоинству оценишь эти предметы. Чернила никогда не заканчиваются, как и место для знаний и умных мыслей в этой книге, написать в которой и прочитать которую сможешь только ты. Не разрушимы и не выпадают из инвентаря после смерти.

Идущему по Пути. Харитон. #

Ну вот, теперь ещё и странствующим летописцем буду. И засунул, как показалось мне, самые бесполезные предметы в сумку. Хватит рассиживаться. Я поднялся и зашагал, спеша покинуть странный перекрёсток.

Сколько я уже прошёл, не знаю. День действительно, без всяких колдовских штучек, начал клониться к вечеру. Тени предметов стали удлиняться. Небо очистилось и приняло загадочный сиреневый оттенок. Где-то даже зачирикали птицы. Видимо, не совсем пропащее это место. Путь.

Проходя очередной поворот, я зацепился взглядом за холмик у обочины, над которым был вбит небольшой, полутораметровой высоты, тщательно ошкуренный шест. К шесту тесёмкой был привязан небольшой кусок выцветшей холстины с какой-то полустёртой надписью: «Т…ый …ери. …ич.»

Могила? Здесь? Миров двух между… Видимо и такое бывает. Повис бедолага. Ни туда, ни сюда. Я постоял минуту, помолчав, глядя на последнее прибежище какого-то странника. То же, наверное, мечтал о чём-то, рвался к цели. А теперь вот столбик и тряпочка. Я попытался поправить кусок холстины, и он вдруг рассыпался у меня в ладони в прах. Который истаял на глазах серым облачком и впитался мне в ладонь.

#Ваша левая рука приобретает уникальную способность «Мёртвое-мёртвым, живое – живым». Полная активация в мире «Небытие».

Идущему по Пути. Всё, что могу. Иван. #

Я потряс ладонью и ничего не ощутил. Ровным счётом ничего. Вот такой вот кот в мешке. А нечего всякую дрянь хватать. Расслабился. Забыл где нахожусь. Я хотел со злостью пнуть земляной холмик, но нога не поднялась. Запахнув рясу поплотнее, зашагал дальше, стараясь уже не оглядываться и не останавливаться.

Так себя распалил, что через час стал обливаться потом и тяжело дышать. Одышка в Пути! Опять сюр какой-то.

Орк предупредил, что Путь продлится целый день и к цели я попаду далеко за полночь. Не заметил, что иду уже в сумерках. Взошедший молодой месяц и высыпавшие звёзды давали света ровно столько, чтобы не поломать ног о булыжники, всё чаще попадавшиеся на дороге, которая, наконец перестала петлять. Гора отодвинулась в сторону и стала не видимой в темноте. Мне стало казаться, что пропасть уже по обе стороны Пути. Впереди забрезжил огонёк. Да сколько можно! Уйти спокойно не дают, всё лезут и лезут со своими подарками. Приближающийся огонёк оформился в костёр. Потянуло запахами жаркого. И только теперь я понял, что весь день ничего не ел. В животе заурчало.

Хм, ну, если покормят, и то хорошо. И я снова ускорил шаг.

Ночь вступила в свои права. Подойдя к костру, я увидел довольно мирную картину. Рядом с огнём на плаще из шкуры какого-то зверя устроились два человека. Точнее, человек и гном. Над огнём, нанизанное крупными кусками, шипело и издавало умопомрачительные запахи мясо. Позы путников были расслаблены, они вели неспешную беседу, коротая время игрой в шахматы. Обернувшись на мои шаги, человек приподнялся на локте и поманил меня рукой:

— Артём? Давно уже ждём, присаживайся с нами, ужин скоро поспеет.

— Спасибо, конечно, но мне до полночи ещё добраться надо…

— Знаем, знаем, — вклинился в беседу гном, — взявший в руки коня и задумчиво прищуривший глаза, — можешь не спешить, почти пришёл уже. Тут минут сорок спокойным шагом.

— Ходи уже! — нетерпеливо воскликнул человек.

— Шаман должен быть спокойным и рассудительным, — гном назидательно поднял указательный палец вверх и поставил фигуру.

— Вот как с тобой играть! Ты же все ходы вперёд просчитал и теперь издеваешься. Всё, доигрываем после ужина, — человек решительно отодвинул доску с фигурами куда-то себе за спину.

—Эх! — гном с сожалением проводил взглядом шахматы и начал расстилать чистую тряпицу, на которую выложил сыр, пару луковиц, сухари. Человек в это время достал котелок, куда сноровисто сгрузил запечённое мясо. Я сглотнул, на что шахматисты понимающе улыбнулись и единодушно закивали головами.

— Прошу, Артём, не стесняйся, — человек приглашающим жестом указал на походную скатерть.

Я не стал больше себя упрашивать и, поджав под себя ноги в сандалиях, подвернул плащ, устроился за столом. Минут десять длилась красноречивая тишина. Прерываемая только хрустом лука и удовлетворённым мычанием гнома, который, видимо, был не дурак покушать.