Через две недели, вода, набранная из под крана, зацвела и протухла. Выпавший ржавый налет, а так же белесые полосы на стенках стекла, имели сильный контраст с остающейся кристально чистой и свежей водой из первой банки. Желая привлечь к христианской вере, бабуля предъявила материальное доказательство веры и проявление бога в мирской жизни. Но я, имевший к тому времени несколько другие увлечения, подошел к продемонстрированному «чуду» по своему.

Закончив школу с красным дипломом и поступив на физмат, сейчас я учился на четвертом курсе. Радужные перспективы светлого будущего, как и веры в признание моего «гения», канули в небытие. Живущий с родителями в двушке, высокий, худой, сутулый и с плохим зрением, я из последних сил цеплялся за свои изыскания и эксперименты.

Отсутствие денег и связей, несмотря на трудолюбие, к текущему моменту позволило трезво смотреть на то, что ждет меня в будущем. На некоторых сокурсников, продолжавших изнуренно учиться и надеющихся попасть на хорошее место, я старался лишний раз не смотреть.

«- Обернись! Посмотри вокруг!» - я едва сдерживался, чтобы не сорваться и не крикнуть им в след.

Закусившие удила, они тянули лямку учебы, не замечая того, что уже все решено.

– Я все понимаю, но кто-то же должен и работать, - разговор по душам с единственным другом закончился ссорой: - пускай будет девяносто процентов взятых по блату и ничего не умеющих, я справлюсь!

Я не желал работать за себя и за того парня. Мне претило то, что кто-то будет пользоваться плодами моего труда, и при этом иметь возможность поглядывать на меня с высока и подгонять в спину. Единственное, что еще давало какую-то надежду на просвет в моем будущем, это положительные результаты проводимых экспериментов.

С первого курса института, я присматривался к преподавателям, выбирая у кого писать дипломную работу. По моему мнению, это должен был быть такой человек, который не только оценит мою идею, но и сможет помочь, как знаниями так и предоставлением оборудования лаборатории.

К сожалению, многочисленные наблюдения за старшекурсниками привели меня к пониманию того, что все дипломы пишутся под указку преподавателя, для того чтобы тот сам смог получить очередную ученую степень, собрав работы студентов в кучу и выдав это за свой труд.

– Хорош, - вода уже остыла и стало не комфортно, я положил руки на бортики ванны, собираясь выбраться наружу: - Вот бля!

Указательный палец левой руки, пострадавший от удара молотком, был цел и невредим. Не веря своим глазам, я принялся его ощупывать со всех сторон. Ни на касание, ни на нагрузки, палец никак не реагировал. Никаких болезненных ощущений, никаких следов лопнувших капилляров или сгустков крови.

– Блядь! – чуть не упав от суетливой торопливости, я опустился на корточки перед ноутбуком, запуская пятый цикл эксперимента.

Это был уже третья попытка записать в обнуленное информационное поле воды биоритмы моего тела. После нанесения себе повреждений, я проигрывал запись восстановления, генерируя частоты акустиком. В первые разы я пользовался обычным динамиком, завернутым в водонепроницаемую упаковку. Заподозрив наличие искажений из-за низкого качества передачи информации, я купил подержанный акустик и у меня, кажется, все получилось.

«-Бляя- бляя!», - других слов, несмотря на красный диплом в школе и бюджетную учебу в институте, на язык никак не приходило.

К тому времени, как очередная запись инфополя воды была записана, я довольно сильно замерз, сначала переохладившись в воде, а потом и на кафельном полу ванны. Нашарив ногами тапочки, я сдернул с чуть теплой батареи полотенце и обтер худое тело. Трусы и футболка так же висели на батарее, но, когда я взял их в руки, они оказались влажными.

«-Надо чайник поставить», - пришла разумная мысль о быстром способе согреться.

Пока газ разогревал водруженный над конфоркой железный чайник, я перенес все оборудование из ванны в свою комнату. С некоторым сожалением пришлось выдернуть пробку из ванны, вернувшиеся родители могли неадекватно отреагировать на кристально чистую воду. Спускать ее в канализацию не хотелось, но в моей комнате и так уже хранилось не менее десяти трехлитровых банок, заполненных под самое горлышко.

«-Чайник набрал и ладно», - оправдал я перед самим собой нецелевой перерасход.

Усевшись за кухонный стол, я еще раз осмотрел излеченный палец. В свете заходящего солнца, яркий луч которого пробился сквозь грязноватое по весне окно, мне удалось заметить небольшое отличие по цвету у восстановленной кожи. Приблизив палец еще ближе к стеклам толстых очков, я убедился в том, что мне это не показалось.

Имея от рождения соломенный цвет волос, я всегда испытывал сложности с загаром. Под лучами солнца моя кожа только краснела и облезала, не желая приобретать даже самого бледного загара. Если потребуется в будущем восстановить большой участок кожи, новый слой эпидермиса практически не будет выделяться на фоне моей вынужденной бледности.