Полученный доступ в мир Роллиф так же был интересен, но скорее с точки зрения любопытства, чем по действительной необходимости. Торговать или покупать я мог находясь в своей реальности, перемещаться физически в новый мир и подвергать себя неизвестным опасностям, казалось не очень разумным.

Вспомнив о Рынке, я приложил руку к туше мутанта, перемещая его в свой инвентарь. Решив показать, что и у межпространственного кармана есть свой предел, игра выдала предупреждение о перегрузе.

«-То пусто, то густо», - все еще валясь под дождем на раскисшей глине, я потихоньку отлечивал себя.

Выставив убитого мутанта на Рынок, я последовал наработанной ранее методике, указав нижнюю ценовую планку. Заниматься выуживанием максимальной цены, днями и ночами отслеживая колебания цен, у меня не было ни желания ни терпения.

Более того, огромная туша продолжала лежать в моем межпространственном кармане. Пока ее кто-нибудь не купит, я с трудом смогу передвигаться на своих ногах. Разрешив доступ к просмотру информации о товаре, я понадеялся, что это позволит максимально быстро найти покупателя.

– Толик, ты жив? – раздался не вдалеке голос очнувшегося Павла.

– Вроде бы да, - изображать полумертвого не было необходимости, я действительно себя херово чувствовал.

– Как остальные? – сев на том месте, где до этого лежал, Павел обвел мутным взглядом окружающее пространство.

– Бафер и рога живы, маг нет, - коротко поведал я о результатах боя.

– Вот блядство, - судя по голосу, Павел действительно расстроился из-за смерти паренька.

Почувствовав себя лучше, я привстал сначала на корточки, и, после небольшой заминки, выпрямился в полный рост. Покачиваясь от порывов ветра, я дошел до роги и бафера, решив помочь парням побыстрее прийти в себя.

– А где этот мутант? – вспомнив о причине нашего бедственного положения, охранник тоже привстал, но всего лишь на одно колено и попытался хоть что-нибудь рассмотреть сквозь пелену дождя.

– Маг квест завалил, - залечивая рваную рану на спине роги, я чуть стащил его в сторону, позволяя грудной клетке находящегося под ним без сознания бафера, дышать более свободно.

– И что? – раздраженно огрызнулся Павел.

– Да ничего, - ответил я: - может сам развеялся, после того, как мы все отрубились, кто знает.

– ХЗ, - ответил он.

Наше возвращение не вызвало ни у кого лишних вопросов. Ушли впятером, вернулись четверо и сильно помятые. Павел сразу-же переместился в нашу реальность. Я же решил задержаться и наведаться во внутренности Лабы.

– Не положено, - попытался остановить меня один из стоящих на карауле у дверей солдат.

Сфера Стоп позволила двигаться быстро, накачанная двумя сердцами кровь придала силы руке. Тактический модуль обозначил время и место нанесения удара в челюсть. К тому времени, когда товарищи упавшего на землю подбежали к крыльцу, массивная дверь вновь оказалась закрыта, пропустив меня внутрь Станции и не пуская остальных.

«-Надо здоровье поднимать, - оказавшись сегодня на грани жизни и смерти, я всерьез задумался об увеличении единиц своего здоровья: - знать бы еще, как это сделать?»

 «Получен индивидуальный мутаген GFW654URF4438QW»

«Свойства: мутация кожного покрова»

«Применить?»

Промучившись более получаса, я подобрал кажущееся мне оптимальным решение. Проданная к тому времени туша мутанта позволила оплатить запрошенную системой цену за мутаген. Впечатленный шкурой последнего противника, которую не могли пробить даже пули, я счел данный вариант усиления своего здоровья наиболее правильным.

«Вирусная колония нанонитов активирована»

«Симбиоз репрограмированного псевдоинтеллекта и мутагена запущен»

Задергавшись и не зная как отменить начавшийся процесс, я лишился сознания. Блестящая грязными разводами кушетка, на которой лежало мое тело, имела достаточный функционал, чтобы обеспечить успешное проведение операции. Для того, чтобы лишить подвижности дергающееся тело, или еще как-то повлиять на пациента, создатели Лабы доверили довольно широкие полномочия управляющему алгоритму.

– Блядь! – после того как я очнулся, это было первое слово, вырвавшееся из моих уст.

Испытывая жжение по всему телу, я пытался чесаться и тереть кожу. Ничего, чтобы я ни придумал и попробовал, не помогало. Настроение стало отвратительным, мне казалось, что печет и чешется и на коже и даже под кожей.

Через пять минут жжение начало спадать, становясь не таким навязчивым и болезненным как в начале. Осмотрев себя, я с облегчением убедился в отсутствии внешних признаков проведенной операции. То, что она действительно имела место, косвенно подтверждала разница в полчаса времени, выпавших из моей памяти.