Или, просто в одном своем новом полосатом или желтом купальнике, плавала, мелькая под водой своей загоревшей до черноты полуголой изящной девичьей фигурой вокруг прибрежных рифов. Любуясь подводной природой этих чудесных островов.

Я, лишь с надувной резиновой лодки наблюдал за ней. За ее такими вот, ныряниями. Не переставая любоваться своей красавицей русалкой.

Одевшись в акваланг, помогал ей, наблюдая под водой ее, страхуя в погружениях. Пока Дэниел с островной командой механиков занимался подготовкой яхты, мы старались не вмешиваться в их дела на борту Арабеллы. Мы просто, отдыхали и все, наслаждаясь друг другом. Иногда играя с местными ребятишками в их местные игры.

Джейн как ребенок веселилась, забыв обо всем. Вовлекая и меня в те детские молодые игры юных островитян.

Ей было все здесь интересно. Сама жизнь туземцев рыбаков. И островная природа. Именно островная природа этих лежащих близко друг к другу островов. Было много фауны. Обезьяны там попугаи разных видов. Были красивые цветы, и даже птицы. Разноцветные по окраске, яркие, гомонящие среди тех цветов. И пальм у самой кромки прибрежной воды.

Действительно природа, здесь была красивая. Особенно коралловая лагуна и вся из-под прозрачной воды виднеющаяся прибрежная возвышенность, выступающая с больших глубин океана.

Берег был, почти до самой воды утыкан кокосовыми пальмами и прочей растительностью тропиков.

Помню моя Джейн, обходя под водой коралловую банку барьерного рифа, наткнулась на останки какого-то старинного судна. Я тогда в акваланге подстраховывал ее и следовал за ней на резиновой лодке до самого края бухты. До резкого обрыва на километровые глубины. И моя любимая русалка, выплыла за край этого барьера. Повиснув над океанской бездной.

Она потом, вынырнула и прокричала радостно, что обнаружила, что-то похожее на дерево, заросшее водорослями и кораллами на самом краю обрыва. Там еще была старинная пушка, торчащая из толщи разноцветных полипов.

Джейн радостная поднялась сразу к нашей резиновой лодке, сообщив мне радостную новость, приглашая с собой под воду. Но, я отказался, тогда от этой затеи. И сказал Джейн, что пора уже возвращаться на берег.

Мы были далеко от берега. И я немного нервничал и переживал за нас обоих в прибойной зоне кораллового острова. Уже пора было вернуться назад, и я сказал Джейн об этом.

– Наверное, Дэни уже починил двигатель - сказал я ей - Пора, любимая, уже домой на нашу Арабеллу.

Но, Джейн не слушая меня, надев на свое миленькое девичье личико маску, снова нырнула ,куда-то в глубину. Наверное, к той старинной корабельной пушке вросшей в коралловый риф.

– "Вот, чертовка!" - подумал я - "Моя красавица, чертовка!". Вскоре она снова вынырнула, держа в руке в своих маленьких красивых девичьих пальчиках что-то. Джейн протянула мне, что-то, похожее на какой-то или, чей-то медальон. Он был из золота. На длинной золотой цепочке.

– Джейн!
– радостно прокричал я своей любовнице пловчихе - Ты нашла клад! Вот, Дэни обрадуется! Ты за ним и ныряла?!

– Вот, возьми - выплюнув мундштук шланга, и задрав на свой загорелый девичий лоб маску, произнесла она, тяжело дыша от нагрузки на легкие под водой. Джейн отдала медальон мне - Я сначала не хотела его брать. Потом, решила все же взять. Это с подводного кладбища - Джейн снимала с себя прямо в воде со смесью кислорода и гелия баллоны, отдавая мне их, и я их, вытащив из воды, положил рядом с собой. И подал руку своей пловчихе любовнице.

– Может, это не хорошо, но, все же - она тихо с трудом в голосе это произнесла, смотря мне в глаза. И подтягиваясь из воды на моей руке.

– Покажем это Дэниелу?
– произнес я, восхищенный находкой. Вытаскивая Джейн из воды на лодку. И шлепая ее по круглой полуголой в узких желтых плавках женской загорелой как смоль упругой широкой девичьей - Покажем это Дэниелу?
– произнес я, восхищенный находкой. Вытаскивая Джейн из воды на лодку и шлепая ее по круглой полуголой в узких желтых плавках женской загорелой как смоль упругой попке. Она, в ответ, отшлепала меня мокрыми руками по моим проказника мужским рукам. Соскользнув внутрь лодки своим голым мокрым в воде таким же, как и ее руки загоревшим до черноты животом, Джейн согнув в коленях, забросила изящные свои крутобедрые босые с маленькими ступнями и пальчиками в ластах девичьи ноги. От самого выреза желтых плавок в бронзовом черном отливе загара. Поджав их под себя, она отсела к носу скутера.

– Не успеешь, что, ли!
– взвизгнув от моей сексуальной шалости и дико смеясь, произнесла моя Джейн - Давай лучше заводи мотор и поехали отсюда!
– она снимала часы и ласты - Пора в душ, я вся просолилась в

этой воде. Да и тебе не мешало, бы, окунуться - сказала она мне - Сидишь уже весь мокрый от этого солнечного жарева.

Джейн задышала тяжело уставшей от долгого плавания под водой трепетной полуголой загоревшей до черноты грудью в своем купальном

желтом мокром, как и плавки лифчике. Она вся мокрая сидела на носу нашего резинового моторного скутера снова облепленная, как и тогда ночью после купания длинными черными по голой и гибкой черной от загара узкой девичьей спине вьющимися и черными как смоль змеящимися по ее плечам и спине волосами. Джейн смотрела вперед по курсу летящего по воде скутера в сторону острова. И мы, на полной скорости, разгоняя резиновым днищем своей моторной лодки под собой воду лагуны, устремились обратно к берегу к своей яхте и к хижинам рыбаков островитян.