Джейн повернулась снова ко мне.

– Хорошее место, Володя!
– сказала громко она.

Джейн научилась говорить по-русски и особенно произносить по-разному, произносить, по-русски мое имя.

– Много горячего песка и чисто. Самое, то! Позагорать на закате. И поплавать, любимый мой! По плескаться в теплой океанской воде под дуновение свежего ветерка. И пение островных птиц.

Джейн отбежала подальше от прибоя, выше на берег. И освободилась от джинсовых шорт и белой своей длинной рубашки. До полосатого нового своего купальника. Такого же, как был тот белый ее на тонких лямочках и замочках, который ей пришлось выбросить как испорченный.

Она была сейчас счастлива и безумно опять в вечернем островном прибрежном этом закате красива. Особенно в лучах заходящего солнца. Почти, совершенно голая как морская нимфа. Ее кожа, просто переливалась черным угольным загаром на ярком заходящем солнце. Этакая русалка этих песчаных островов, Джейн помчалась мимо меня, дернув за руку, в океанскую соленую воду в самый прибой. И нырнула прямо в волны.

Она вынырнула и крикнула, зовя меня к себе в набегающих на песчаный берег волнах.

Я тоже, подбежав к ее лежащей на песке одежде. Сбросил свои единственные закатанные штанинами светлые брюки. И бросился в объятья океана и своей любимой соблазнительницы морской плещущейся, и смеющейся от счастья в бурных прибрежных волнах красавицы нимфы. Я бросился в объятья своей любимой Джейн. И мы, обнявшись вместе, купались, ныряя в прибой песчаного берега. Одни на этом вечернем одиноком под заходящем вечерним быстро садящимся за горизонт ярком солнце. Мы плескались как дети в соленой вечерней и теплой океанской воде. Не далеко от самого берега.

Казалось, мы были одни в этом мире. Валяясь на горячем вечернем белом коралловом песке, мы даже не замечали местных аборигенов рыбаков. Не так далеко от нас в лодках. В стороне, от своих стоящих над водой на деревянных сваях опорах рыбацких хижинах.

Возможно, они видели нас, сидящих на том песке, обнявшись и любующихся вечерним закатом. И не обращая на нас особого внимания, занимались своим рыбацким делом.

Это был настоящий Рай. Морской любовный Рай. И только наедине со своей любимой Джейн.

Солнце садилось. И надо было возвращаться в селение и на свою яхту.

Наступала холодная ночь. Было часов одиннадцать вечера.

Уже виднелись звезды на тропическом без единого облачка океанском небе. Ночь на суше, за долгие месяцы в океане. Я первый раз ступил на сушу, хоть и не свою, но сушу. Мои ноги ощутили этот горячий коралловый безымянного острова. Как было все здорово! Я был тоже не менее счастлив. Песок чужого тропического, и как и моя любимая Джейн!

Мы с Джейн были неразлучны теперь. Мы шли, держась за руки. И взяв с собой в руки нашу одежду, почти голышом назад по воде, прибрежному прибою в сторону селения островитян.

Джейн быстро осваивала русский язык и довольно успешно. Она была просто молодец. Училась прямо на ходу. Она, хоть и жутко ломано, но уже говорила со мной по-русски. Время от времени, мы иногда общались с ней по-нашему. В общем, молодец моя красавица девочка.

Наступала снова ночь. Было уже, наверное, двенадцать, но я не смотрел от своей неудержимой любви к моей Джейн на время. Становилось уже темно, и только взошедшая следом за Солнцем яркие мерцающие в черном небе звезды, и яркая Луна освещала нам дорогу под звездным тропическим небом. Мы далеко ушли от селения островитян сами того не заметив. И вот, надо было идти назад. Было уже часов, наверное, двенадцать. И мы припозднились с приходом.

Дэниел, наверное, заждался нас, а, может, и нет. Он, тоже с кем-то здесь познакомился на острове, и привел на яхту девицу из местных. И мы с Джейн решили не мешать парню, повеселиться ночью на Арабелле.

Мы с моей красавицей Джейн пустились дальше в другую сторону берега острова, любуясь красотами уже ночного мира этих островов.

Джейн не очень, то торопилась расставаться с ночным морским берегом. И мне это, тоже было по душе.

Было темно и тихо. И, лишь на горизонте светилась, пока еще светлая яркая полоска, оставленная зашедшим за его край Солнцем.

Мы шли по берегу в полосе прибоя у самой его кромки. Удаляясь, вновь от нашей яхты. Мы шли в полной темноте под яркой желтой Луной. В ночной темноте и горящими, и мерцающими огоньками звездами. Дневной весь шум стих. И только громко голосили сверчки. Где-то, далеко в прибрежном тропическом лесу.

Джейн прижавшись ко мне, обхватила меня за пояс своей правой девичьей загоревшей до черноты ручкой. Обхватив за мужской торс. И пощипывая меня своими маленькими девичьими за подрумяненный на солнце правый бок пальчиками. А, я обнял ее за плечо. Прижав плотно к себе и, согреваясь, ее женским любящим тепло полуголым загорелым до угольной, почти черноты молодым двадцатидевятилетним телом.