– Напротив!
– я, громко, шумя водой, восторженно и восхищенно произнес - Ты была в нем умопомрачительна! Я глаза не мог отвести!

– Я знаю - ответила Джейн довольная моими словами - Ты и так от меня глаз не можешь отвести. Только и пялишься на меня. И не особо, тогда слушаешь Дэниела.

– Любимая, ты моя!
– произнес я, и выскочив из душа, снова побритый. И как дикарь, в чем мать родила. Мокрый, повернув ее лицом к себе. Схватив ее за гибкую, тонкую девичью талию. Обняв за пояс того шелкового халатика - Прости же ты меня дурака!
– виновато произнес я. Смотря синими своими с зеленью влюбленными на нее глазами. Подымая Джейн на руках перед собой, отрывая от пола.

– Вырвалось у меня в гневе! Прости! Прости за Дэни!
– я ей, тогда говорил.

И придавил ее с силой к себе. И она, было, попыталась вырваться из моих мокрых скользких мужских рук, только и произнесла - Намочил меня, всю! Безумец влюбленный!

И прижалась ко мне пышной, своею трепыхающейся, вновь возбужденной для очередных ласк девичьей грудью.

– Люблю я тебя - тихо прошептала она мне на ухо. Жарко дыша носом в мою щеку. Опустив миленькую свою черноволосую головку на мое мужское плечо.

– Люблю и ничего не могу с собой поделать.

И обняла меня за шею, повиснув на девичьих черненьких от загара ручках.

Я прижимал ее к себе. К своему мокрому, почти черному от загара русского моряка телу.

Она продолжила - Я не виню тебя ни в чем, милый мой Володя - произнесла тихо и страстно, глядя на меня Джейн - Я все обдумала с того вечера и поняла, что все было правильно. Дэни, тоже признался мне, что больше виноват перед тобой, чем ты перед ним. Ты правильно сделал, что удерживал его. Он бы точно, тогда утонул.

Я держал свою красавицу Джейн в руках как сумасшедший и одержимый любовью.

– Отпусти меня, любимый - произнесла моя Джейн, тяжело и надрывно уже дыша. Освобождаясь от моего крепкого и цепкого за ее гибкую девичью талию захвата. От моих схвативших ее сильных рук пальцев

– На сегодня, хватит, любимый мой - она произнесла тогда - Хватит.

Джейн, освободившись от моих рук, опустилась на пол.

Она, любуясь мною. Своим, и только ее мужчиной. И пожирая меня черным взглядом своих женских, наполненных безумной любовью глаз, взяла в руки сброшенный ночью на пол прежний свой длинный махровый халат. Джейн вышла из моей каюты. И, пройдя по коридору, постучалась в каюту брата Дэниела.

Я, быстренько надел, плавки, прямо на мокрое тело. Свои штаны и майку. Высунулся, прямо из своей каюты, стоя босиком на пороге. И глядел, любовно на свою очень красивую и любвеобильную морскую подругу.

– Любимая, а как же наш новый вечер наедине. И твое вечернее то платье?!

– Будет время, милый мой, будет тебе и вечер и мое, то вечернее платье - произнесла, на меня обернувшись, и сверкнув любовно, вновь глазками, чмокнув в мою сторону зацелованными своими девичьими губками, произнесла ласково моя Джейн. И толкнула дверь в каюту Дэниела. Дверь из кранного дерева открылась, но Дэни там не было.

Она напугалась, как и я. Надев пляжные свои сланцы, вместе с ней выскочили на палубу Арабеллы.

Дэни снова встал рано. Еще часов не было восьми. И, пока мы, умаявшись до беспамятства любовью, крепко как убитые оба спали. Приняв душ, успел уже позавтракать. И ходил быстро уже, туда сюда по палубе яхты.

Он, был на удивление собран и спокоен на вид.

Он перетягивал оснастку Арабеллы. Менял на новые тросы из металлизированного нейлона и крепления, на которых они держались. Работали, снова оба мотора вхолостую в моторном отсеке в трюме. Заряжая в аккумуляторном герметичном над килем внизу рядом с моторным отсеком, отсеке аккумуляторы.

– Надо будет заняться парусами - спокойно как всегда улыбаясь, сказал нам обоим он - Заменить все и подготовить на обратный путь.

Дэниел был в порядке. Даже, более чем. Все прошло в нем. И он занялся делом, так как не мог сидеть без дела.

– Тебе помочь, Дэни?
– произнес осторожно вопросительно я. Желая, снова наладить с другом контакт.

– Да, помоги мне смотать вот тот трос - обратился ко мне Дэниел.

И я довольный расположением Дэниела, принялся за работу, помогая своему другу на глазах счастливой Джейн. Которая уже тоже поднялась на палубу. Под громкие крики альбатросов. Мы вдвоем скрутили мачтовые треугольные, основные большие паруса, до этого, просто болтающиеся без ветра как обычные тряпки. И укрыли их брезентовыми чехлами, как и кливера на носу яхты.

Дэни умудрился еще, как-то поймать полутораметровую рифовую акулу на удочку, которая у него была на борту яхты.

– Сегодня будет обед из акулы - сказал он довольно.

Все было в норме, как и раньше. Но, я все равно, чувствовал неудобство за то, что сделал. За ту грубость перед Дэниелом. Но, иначе его и нельзя было остановить. Он это и сам осознал и понял. И, тоже, видимо чувствовал такое же неудобство по отношению ко мне. И своей сестренке Джейн. Особенно ко мне. Видно, было, как он отводил, теперь свои черные, как и у его сестренки и моей любимой Джейн молодого двадцатисемилетнего парня глаза. Но, все было теперь нормально. Он приветливо улыбался, как и раньше поглядывая искоса на меня. И я принимал его улыбки, отвечая тем же. И мы, работая на палубе нашей яхты, старались рабой и взаимной помощью загладить то, что случилось. И не ведали, что за малым островом, недалека от этого архипелага островов стояла, уже давно черная яхта морских гангстеров. Они давно, уже там стояли в полной уверенности не быть обнаруженными нами. Они вели за нами наблюдения с того отдаленного острова. Разделенного в ширину полукилометровым глубоководным. В полтора километра глубиной проливом.