— И что же? — без грамма интереса спросила Лили, устало прикрыв глаза.

— А вот это я возьму на себя, не вмешивайся и старайся не попадаться на глаза, — и хитро ухмыльнувшись, так, как умела только Марлин, она тихим шагами медленно покинула больничное крыло.

***

Выписали Лили только через неделю и признаться, в четверг, когда она уже наконец смогла попасть в гостиную комнату, настроение было на высоте.

— Какие люди, — театрально протянул Сириус Блэк, который сидел в кресле напротив камина и что-то яростно пытался записать. Эванс удивленно подняла бровь, ведь на улице стояла отличная осенняя погода, а зная Блэка и его пристрастие к природе, действительно удивительно видеть его в погожий денек в гостиной. — Как самочувствие?

Эванс робко подошла к нему и присела на краешек кресла, внимательно поглядев в пергамент на коленях Сириуса.

— Прекрасно, — незамедлительно послышался ответ, на что Бродяга лишь ухмыльнулся. — Ты еще не сдал эссе по Зельям?

— О нет, моя дорогая. К сожалению, не всем дан такой «изумительный талант», — пародировав Слизнорта, серьезно произнес парень. Лили едва заметно улыбнулась, и устало оглядела главную комнату. Народа почти не было, потому что уже обед, а из высоких окон, в позолоченных рамах струей льется солнечный свет. Эванс отчего-то стало досадно, может, потому что ей хотелось бы сейчас подойти к своей подруге и позвать прогуляться. Только подруги у нее не было. МакКиннон даже соратником не назовешь, ведь, по сути, она попросту пользуется Лили ради своей выгоды. И, как считала сама Эванс, может подставить в любой момент. Вдруг, портретный проем выразительно скрипнул и на пороге появился Римус Люпин еще бледнее обычного. Он хотел подойти к Сириусу, но заметив Эванс, в нерешительности остановился.

— Привет, Римус, — приветливо улыбнувшись, проговорила Лили, грустным взглядом окидывая его побитый вид. О том, что парень Оборотень, девушка знала уже очень давно, только, вроде полнолуния еще нескоро…

— Лили, — каким-то упавшим голосом проговорил Люпин, со страхом смотря на нее. Словно ожидал какой-нибудь выходки.

— Лунатик, ты чего? — ошарашенный таким поведением друга, поинтересовался Сириус, внимательно изучая глаза Римуса.

— Весь Хогвартс знает о…о моей проблеме, — тяжело проговорил Люпин и глаза у него наполнились небывалым отчаяньем. — Каролина всем разболтала.

========== Глава 9. ==========

Отчаянье для Каролины Эйвери было самой страшной вещью, что могла с ней произойти. Отчаянье похищало у нее воздух, вырывало сердце и заставляло паниковать. А для всех Слизеринцев паника — это провал в любом начинание или же деле. Это был обычный день, за исключением того, что сейчас она вынуждена стоять посередине Выручай комнаты и выслушивать обвинения людей, чье мнение всегда было для нее очень значимым и ценным. Признаться, ей было тяжело сдерживать себя и не наорать на этих наивных Гриффиндорцев, у которых слово «мотив» и «алиби», явно не использовалось в рационе.

— Я этого не делала, — спокойной заявила Каролина, когда потоки ненависти стали сходить на нет. Мародеры посмотрели на нее с таким презрением, что внутри у девушки все содрогнулось.

— А кто? — со злобой проговорил Сириус, угрожающе подойдя к ней. — Ты сдала Ремуса! Ты всем рассказала, что он оборотень.

— Да? — ее спокойствие слетело с лица, как ненужная маска, а голос взлетел вверх. Блэк замер, ведь вид Эйвери, разбушевавшейся Каролины вызывал в нем интерес. — И скажи мне на милость и причину заодно. Зачем мне подставлять Лунатика?

— Ну, хотя бы затем, — в разговор вступился Джеймс дотоле молчавший. — Чтобы, наконец, избавиться от нашей компании и не слышать за своей спиной, что чистокровная и богатая Каролина Эйвери водиться с Предателями крови.

— Как ты можешь такое говорить? — Каролина чуть отошла назад, наткнувшись на книжный стеллаж. Внутри у нее все горело от ярости и непонимания.

Все это время Марлин сладко улыбалась. Ее план успешно удался. Теперь Каролина — лгунья, предавшая своих друзей. Осталось лишь подсунуть Эванс в нужный момент и дело в шляпе. Признаться, много сил у нее эта операция не забрала. Оборотное зелье, спрятанное еще с того погрома лаборатории Слизнорта и глупая школьная сплетница, которая получила не забываемую информацию. МакКиннон бросила быстрый взгляд на Римуса Люпина и внимательно понаблюдала за ним. Честно, ей было не стыдно. Абсолютно точно, это даже интересно. Посмотреть, как новоявленный оборотень будет выбираться из этого дерьма.

— Уходи, — тихо сказал Джеймс. — Уходи, Каролина.

— Но…

— Знаешь, Эйвери, — намеренно выделив ее фамилию проговорил Блэк. — Я был лучшего о тебе мнения.

— Все мы, — слащаво добавила Марлин, смотря на Каролину таким победным взглядом, что до Эйвери медленно стало доходить, что все тут не так просто. Каролина оскалилась. Они вот так вот просто ее прогоняют! И ведь им даже в голову не пришло, что она не виновата!

— Сильвия! — тихо прошептала Слизеринка, блуждая по коридорам старого Хогвартса. Ей срочно надо было найти эту чертовку, которая являлась главной сплетницей школы и знала все и обо всех.

***

«Странная какая-то осень» — размышлял Джеймс, сидя в своей комнате и внимательно изучая белый потолок. Было необыкновенно грустно и как-то тоскливо, ведь он не мог даже подумать, чтобы Каролина, его Каролина могла так поступить с ними. Отношениям пришел однозначный конец, как и спокойной жизни. Все как-то быстро, очень быстро. Еще вроде только вчера он праздновал победу на Слизерином, а теперь сидит здесь, как полный неудачник. Поттер привстала и начал рыться в тумбочке. Римус сейчас в кабинете директора, Сириус и Питер непонятно где, а он здесь, в своей комнате. Нащупав что-то шершавое, он вытянул свернутый и помятый пергамент, а точнее карту. Карту Мародеров.