И это больше всего бесило Лили. Ах, если бы они только узнали, что это она предала Лунатика, то вряд ли они так бы стали ее защищать и пытаться их помирить.

— О чем задумалась, Цветочек? — весело спросил Сириус, когда догнал ее.

— Да так, — лениво сказал она, и легонько толкнула его в бок.

— Ну ладно. В личные дела лезть не буду, — он как-то странно улыбнулся и добавил. — Поможешь в одном деле?

«Стоять!», — Мысленно приказала себе Лили и задумалась. Если от нее что-то нужно Блэку, то дела плохи. Этот паренек не оставит ее в покое, пока не добьется своего, а добьется своего он точно.

— Что за помощь?

— Ты же знаешь, что на прошлой неделе вытворили Слизеринцы вместе с Каролиной? — хмыкнув, спросил Сириус. Лили отрицательно закачала головой, и он продолжил. — Это они рассказали про то, что Лунатик — оборотень.

Лили мысленно дала себе пощёчину. Неужели они думают, что это они сделали? Какой кошмар, они же захотят отомстить.

— Сириус, послушай…

— Некогда, — отмахнулся он и, посмотрев по сторонам, продолжил. — Сегодня. В полночь. Встретимся в главной комнате гостиной.

И, не дав ей произнести и слова, он ушел.

Лили закрыла глаза и поняла, что в этой ситуации есть два выхода. Первый — это рассказать всем правду и тем самым подставить Марлин, а второй — отомстить Слизеринцам, которые ни в чем не виноваты.

Интересно, делать выбор всегда так трудно или только избранным?

***

Весь день Лили не могла найти себе места. Она не знала, что делать. С одной стороны, дура МакКиннон помочь ей хотела, но с другой? Если она уже раз предала друга, значит, и второй не составит труда.

А кто будет вторым? Она, Сириус, Джеймс, Питер… кто? О, Мерлин побери эти сомнения!

«Но она же ради тебя старалась!»

Лили подняла глаза на небо и прошептала:

— Я не хочу мучить невиновных, но подруга…

***

Лили, не шевелясь, сидела в кресле возле камина. Огонь сражался за выживание, но вот беда! Последние искорки уже догорали. Вообще, огонь — это нечто краткое, самая суть скоротечности бытия. Он появляется внезапно, с рёвом врывается в нашу жизнь и ей же питается. А ведь ему постоянно нужно питаться: сучками, травой, бумагой, а когда пищи не остается, он умирает, не оставив за собой ничего, кроме смутных и таких теплых воспоминаний.

— Знаешь, когда ты вот так смотришь в одну точку, мне кажется, что ты статуя, плод фантазии художника, — тихо прошептал чей-то голос прямо над ее ухом.

Лили медленно повернулась и столкнулась с глазами Джеймса.

— И, знаешь, ты так же редко показываешь свои эмоции, прямо как статуя, — усмехнулся он и плюхнулся на диван. — А отсутствие эмоциональной связи с людьми оказывает на тебя дурное воздействие. Ты чувствуешь себя одинокой и чужой.

— Я и есть чужая, — тихо прошептала Лили и отвернулась.

— Нет. Для нас нет, мы же твои друзья, — весело сказал он.

— У меня нет друзей, — громче произнесла Лили.

Повисло неловкое молчание, и сейчас Лили отчетливо слышала, как догорает огонь, а еще минута и от него ничего не останется, кроме залы.

— А кто тогда мы? — вдруг произнес он, и она затылком почувствовала, что Джеймс смотрит на нее.

— Я не знаю, — резко сказал она, и вновь посмотрела на него. — Понимаешь, я не знаю, кто я. Я не знаю, кто вы. Я как будто призрак, фантом. Я вроде есть, но вроде меня и нет. Понимаешь? — он отрицательно покачал головой. — У меня всегда такое чувство, что я… что-то пропустила… что-то очень важное, но самое страшное — то, что я не помню, что. Это меня убивает. Незнание, непонимание съедает меня!

Она порывисто задышала и зажмурила глаза.

— Я одино…

— Ты не одинока, — Джеймс прервал ее, ему не нравились такие разговоры. — У тебя есть я, Марлин, Сириус, Римус, Гриффиндорская команда по квиддичу и весь Гриффиндор. Ты просто не хочешь это видеть и понимать! Ты привыкла жить в своём мирке, ты строишь иллюзии, жалуешься на жизнь, говоря, как ты несчастна. Но это не так! У тебя есть то, чему бы многие позавидовали, а ты не хочешь это принимать. Признайся, тебе всего лишь нужна жалость, и не больше.

На имя Марлин Лили весело усмехнулась. А может, зря она так поступает? Зря прикрывает ее? Что там говорил Джеймс? Жалость? О, нет, он не прав. Жалость ей не нужна. Ей всего лишь нужно внимание.

— Ребятки, вы там что ли быстрее, — сказал голова Сириуса, которая высунулась из-за портрета Полной Дамы.

— Мы уже идем, — ответил Джеймс и многозначительно посмотрел на Лили.

А через минуту они уже стояли в коридоре. И там была Марлин. Ну конечно, как она могла не догадаться! Наверняка все подстроено!