– Он считал, что одно ваше присутствие заставит меня вернуться, – пояснила она. – Что я испугаюсь последствий. Я бы вернулась, не закончив ритуал, он спровадил бы вас с солидным гонораром. Тем не менее, я уверена, что он обезопасил себя на случай, если бы этот план провалился.

– То есть?

– Ищи ветра в поле, инквизитор. – Она вдруг засмеялась. – Не думаю, что вы когда-нибудь найдёте моего отца. Он наверняка уже распродал всё, что имел. Усадьбу, луга, поля, лес, деревню. Сейчас, конечно, он уже сбежал со всем добром. Так или иначе, он победил.

– Осмелюсь поверить в эффективность действий Святого Официума, – не согласился я с ней.

Я знал, что рано или поздно мы найдём Хоффентоллера. Розыскные листы на него будут разосланы по всей Империи. Они дойдут как до местных отделений Инквизиториума, так и до всех приходов и монастырей, их получат юстициарии, городские и купеческие гильдии во всех городах. Мы воспользуемся также и неофициальной помощью тонгов – самой успешной действующей преступной организации Империи. Даже если Хоффентоллер превратился бы в рыбу, мы увидели бы его под водой, если превратился бы в птицу – разыскали бы в кронах деревьев. От правосудия, осуществляемого Инквизиториумом, не было, нет, и не будет спасения. А когда мы найдём Хоффентоллера, то найдём и его бесценные книги.

– Я не хочу сомневаться в истинности ваших слов, ба, я не хочу сомневаться даже в искренности намерений, которыми вы руководствовались. Тем не менее, вы совершили преступление. Почему вы не пришли в Святой Официум, чтобы попросить помощь и совет? Почему не переложили возложенное на вас бремя на плечи инквизиторов? Ведь Бог создал нас лишь для того, чтобы мы смиренно служили всем, кто желает нашего служения...

– И всем, кто ещё не знает, что его желает, – продолжила издевательским тоном Анна.

– Дитя моё, у тебя ещё будет вскоре и время, и оказия, чтобы наговориться вволю, – ответил я.

– Послушайте, мастер, – Рейтенбах посмотрел в мою сторону. – Всё закончилось так, как закончилось, но никому ведь не было причинено вреда. Так почему бы вам не забыть обо всей этой истории?

Я рассмеялся.

– И что мне скрасит это отсутствие памяти? Нет, нет, маркграф. – Я махнул рукой, даже не ожидая ответа. – Ничего из этого не выйдет. Как я смогу поцеловать крест теми же губами, которые потребовали бы от вас взятку? Хоффентоллер заплатил мне пятьсот крон за проведение расследования, и я могу сказать, что честно заработал эти деньги.

Маркграф смотрел на меня, но в его взгляде я не видел отвращения. Возможно, лишь горечь понесённого поражения.

– Вы погубили нас за пятьсот крон! За мизерные иудины серебряники! – Закричала Анна.

– А если бы я вас погубил за пятьсот тысяч, была бы какая-то разница? Кроме того, не я вас погубил. Вы погубили себя сами, а я лишь спас вас от окончательной гибели.

– Окончательной гибели? Что может быть хуже вас? – В её голосе была и насмешка, и ненависть.

– Хуже может быть только одно: если бы вы сочли, что с помощью тёмных сил несёте в мир добро. Ибо это неправда, Анна. Когда-нибудь за всё приходится платить. Иногда цена столь ужасна, что непостижима для человеческого разума. Вы, я думаю, будете всего лишь подвергнуты пыткам и сожжены на костре, так что можно сказать, что вы легко выбрались из этой ужасной передряги.

– У нас сорок человек! – Закричала она. – Что ты сможешь сделать со своими тремя бандитами, Маддердин?

– Рейтенбах, вы знаете, не так ли? – Я обратил взгляд на маркграфа.

Он кивнул.

– Нет у нас сорока человек, Анна, – Пояснил он ласково. – У нас уже нет никого, кроме нас самих.

Нельзя было не признать: он был мудрым человеком. Слуги, придворные и солдаты должны были теперь думать о том, как спасти собственную шкуру, а не как спасти своего господина.

– Ведь... – голос женщины сорвался.

Господи, прости мне мою слабость, но мне понравился маркграф Рейтенбах. И я не хотел ему объяснять, что его уверенность в том, что они любят друг друга, скоро будет подвергнута суровой проверке.

– Ну и чего вы добились, инквизитор? – Воскликнула Анна. – Во-первых, вы оскорбили Стража, который теперь пропустит через Ворота Демона Злого Рока. И один лишь Бог знает, какие ужасные вещи могут случиться с самим Светлейшим Государем и его подданными. Во-вторых, вы погубили маркграфа, меня и моего отца. В-третьих, семь бедных девочек потеряли возможность лучшей жизни, какой они никогда здесь не увидят. И что ты получил взамен, Маддердин?

– Я узнал правду, – ответил я спокойно. Она смотрела на меня, и в её глазах я видел отвращение, печаль и непонимание.

– И оно того стоило?

– Всегда стоит.

– Ты должен правду говорить, так Бог учил. Но если правдой убиваешь человека, то молчи, – процитировала она детский стишок.

– Жаль, что мы уже не дети, Анна, – сказал я и позвал Курноса. – Забери её, – сказал я, когда он вошёл в комнату. – Только, – я погрозил ему пальцем, – помни, что она является ценным пленником Официума. Понимаешь?