– Справлюсь. Спасибо, Сереж, - спрятав лицо за волосами, держусь за стену.

– Позови меня, когда соберешься выходить, - и ушел.

Горячая вода - вещь волшебная, творит чудеса однозначно. Казалось бы, десять минут под струями воды, но после нее сразу стало легче. Гордость не позволила звать на помощь, и смущение ее в этом всецело поддерживало. Выбралась я самостоятельно.

И только я собралась выйти в коридор, как дверь открылась, меня молча и аккуратно подняли на руки, отнесли в комнату. Когда ретировалась Батти, не знаю. Сейчас я один на один с очень хмурым парнем.

– Давай сюда конечность, наказание мое.

Холодный компресс из мокрой газеты практически сразу приносит облегчение.

– Укладывайся на живот, - тоном, не допускающим возражений, приказали мне... откуда узнал про спину? Наверняка Батти сдала... предательница...

Домашняя футболка до середины бедра, которую я одела на белье, поднята почти до самой шеи. Тишина на несколько секунд, потом прикосновения теплых пальцев, прощупывают мою спину. Я затихла, замерла и вообще дышать перестала, как реагировать не знаю. Только вздрогнула, когда надавил на особенно болезненную точку.

– Прости. Синяки будут на ребрах и под лопаткой. Как умудрилась то?
– спокойный вопрос и аккуратно мажет меня прохладным кремом. Невольно вздрагиваю, мне щекотно, но боли или неприятных ощущений нет. А еще активно краснею. И гоню от себя настойчивые, малоприличные воспоминания о той... ну вы поняли.

– Устала, свело руку, соскользнула, ребрами затормозила за пилон, а спиной ударилась об пол. Да ладно, все нормально. Завтра уже пройдет, - попыталась выскользнуть из под рук парня, не получилось. Во-первых, от боли пришлось резко выдохнуть в подушку дивана, а во-вторых, из этих рук не так-то просто улизнуть.

– Мар! Если будешь так крутиться и извиваться, я тебя отшлепаю! И будут дополнительные синяки, но уже от ремня на твоей попе! И я не шучу, ты меня знаешь!
– знаю, прониклась, затихла.

Лежу, а он продолжает аккуратно втирать в меня крем, попутно разминая напряженные мышцы. И напряженные они не только из-за усталости... воспоминания, заразы такие, ну никак не отгоняются. Да еще и такой интересный контраст - теплые руки и прохладный, да еще и потом сильно холодящий кожу крем. Дергаюсь всем телом и покрываюсь мурашками.

– Щекотно, - тихо поясняю, благодаря сумрак уже хотя бы за то, что не видно моих пылающих щек и прикушенной губы. Черт возьми, только бы не понял, о чем я сейчас думаю и что я сейчас вспоминаю! Сгорю со стыда, однозначно! Неожиданное понимание, что его прикосновения мне приятны, что хочу свернуться калачиком под его руками и ни о чем не думать... вводят меня в ступор. Да еще и это тепло благодарности внутри по отношению к парню не добавляют мне спокойствия и принятия возникшей ситуации вот прям совсем.

– Лежи спокойно. Потерпи, сейчас станет легче, - немного хриплый голос Гре неожиданно тихий, а прикосновения все медленнее, более ласковые. И уже не только на пострадавшей стороне, а на всей спине, на пояснице, спускаются по бокам.

– Еще где то больно?
– теплое дыхание чувствую прямо около уха, а руки обнимают меня за талию, спускаясь пальцами на живот. Меня обдало жаром, дыхание сбилось, а внутри что-то затрепетало. Ох, мамочки...

– Ннет, спасибо, - почти шепчу я. Мне почти что страшно и хочу выскользнуть из тесного соседства, и так хочется погреться еще капельку. Женская логика, короче.

Наверное, к счастью, Гре сам медленно отстраняется от меня, напоследок резко выдохнув мне в шею. А я, скрывая пылающие щеки за волосами, попыталась встать с дивана и пробраться на кухню. Сверху послышался сдавленный выдох и какое-то невнятное ворчание. И аккуратно вернул в исходное положение.

– Лежи, непоседа, наскакалась уже выше крыши.

Лежу, уже минут десять. Серега сначала по-свойски плескался в ванне, теперь чем-то шуршит на кухне. Подозрительно шуршит. Поморщившись от неприятных ощущений в спине, сползла с дивана, добрела до кухни, придерживаясь за стену и стараясь сильно не опираться на ногу, и сразу получила:

– Марина, мать твою! Я что тебе сказал?!
– я никогда не сомневалась, что Гре умеет громко кричать. Сейчас он мне это доказал на деле.

– Я слышала, не кричи, - я допрыгала до табурета, под грозным взглядом опустилась на него и приготовила бинт.

– Дай сюда, - тяжело вздохнув, Гре опустился передо мной на корточки, положил конечность на колени и начал сноровисто меня бинтовать.

– У тебя уже наработался хороший опыт, - чуть улыбнулась, смотря сверху на ловкие руки. Закрепил застежкой, задумчиво погладил мою икру, не поднимая на меня взгляд. А я снова покрылась мурашками и попыталась вытянуть ногу из теплых рук. Такими темпами я скоро останусь навечно шершавой!.. Отпустил, сел напротив, уже привычно сцепив руки в замок и положив на них подбородок. Пристально и серьезно смотрит на меня. А мне вдруг стало стыдно.