Шрифт:
Жили в школе, по вечерам около девяти вечера полюбили ездить на пустынный к этому времени Мамаев курган, где, кроме неподвижно стоящих часовых у Вечного огня, порой не было ни души. Солдатики, стоявшие неподвижно в карауле, при виде их гомонящей компании, которая заходя в зал, дружно смолкала и с замирающим сердцем, медленно проходила мимо фамилий, выбитых на стенах, слабо улыбались.
А то сидели в спортзале и до хрипоты распевали песняка, Пашка играл замечательно, девчонки, которые были не в смене, охотно пели.
Анна же постоянно удирала на свидания с солдатиком, дежурившим у комендатуры, постоянно говоря Альке:
– Витя такой хороший, так на Мишку похож!
Видела Алька этого Витю, ничего общего кроме роста не заметила, да и не приглядывалась особо, затмил десантник всех.
Месяц в Волгограде проскочил быстро, заработавшие деньги девчонки почти все полетели домой самолетами, а Алька, получившая письмо, типа приглашения в гости от Миши, решилась-таки полететь вместе с Анной.
И продолжился фейерверк: очарованная, околдованная, Алька не видела и не замечала ничего - существовал только Миша, весь мир крутился вокруг него. Были только его карие в крапинку глаза, его бережные руки, его необыкновенные губы...
Тем неприятнее были кой какие моменты... Зайдя как-то к знакомой жене офицера - подружилась с ней в тот первый приезд - Алька несказанно удивилась вопросу Любаши:
– Аль, а тебе Миша ничего не говорил про Анну?
– Нет, а что он должен был сказать?
– Ну, хотя бы то, что она ему проходу не давала, постоянно вокруг него вертелась. Он как-то обмолвился, что если б не дружили они с Игорем, давно бы переспал с его такой назойливой женой и рассказал бы мужу об этом.
Ошарашенная Алька не нашла что сказать... неужели, правда?
Собрали младшенькую, двухлетнюю девчушку, пошли гулять, а где гулять с детками, как не в песочнице. Да и весь офицерский городок уместился в три пятиэтажных дома, с небольшой детской площадкой и стоящим немного в стороне общежитием для холостых офицеров с минимумом удобств, одним из которых была холодная вода. Горячую же давали раз в два дня и то по три часа.
К песочнице стали подтягиваться другие мамаши, и самая языкатая из них - Зина Ермолаева, тут же выдала:
– Девки, сучка Драчёвская опять приехала, теперь начнется... ни один хрен не пропустит, неважно, офицер или солдат, лишь бы...
Алька опять зависла, а мамашки вываливали подробности...
– Может, из зависти наговаривают?
– мелькнула у неё мысль, - развлечений мало, за КПП просто прогуляться особо не пойдешь - тут же цепляются прилипчивые азербайджанцы, вот и сочиняют? Хотя, опять же, когда бы с ней не поехали в город - на рынок ли, в магазин, к ним постоянно липли какие-то личности, похоже что-то чуяли в Анне...
Весь вечер Алька была непривычно молчалива и задумчива, стала внимательнее присматриваться к 'подруге' и с удивлением заметила, что та постоянно старается обратить на себя внимание Мишки, как-то задеть его, притронуться...
– Оп-па, вот что значит её постоянно повторяемое выражение: "Лучшие подруги, в основном, желают друг другу зла..." Алька печально усмехнулась - если между ними стоит мужик, похоже так.
А утром в комнату, где спала Алька, зашла Анна.
– Я поехала на рынок!
– сообщила она.
– Сколько времени, ещё ведь рано?
– сонно пробормотала Алька.
– Ща, встану!
– Не, я уже пошла, а ты досыпай.
Прогулявшая полночи под звездами, Алька повернулась на другой бок, а в обед Альку дружно пытали -сначала Игорь, а потом и Мишка, на предмет - где Анна? Почему Алька с ней не поехала и сколько можно болтаться на рынке?
Алька устала рассказывать, Игорь ей не поверил, посчитал, что она покрывает подругу, на что Алька обозлившись, сказала:
– Я что её к ноге должна привязать, ей двадцать лет, а не двенадцать.
Анна же явилась... в пять часов. Оказалось, что из ремонтировавших стену между ДОСом и солдатскими казармами солдатами - с одним Анна сначала улыбалась, потом перемигивалась, а в его увольнение пошла 'на рынок'.
Наивной Альке поплохело, стало так противно-неуютно, она, такая доверчивая и бесхитростная, попала в неприятную ситуацию, а тут ещё её ненаглядного назначили начальником караула пять раз через сутки, как назло, получался этот караул до её отлета...
Глава 2.
И было тяжко провожать на сутки свое солнышко, а его так сказать, сменщик, летёха Аверченко взял моду после смены дежурства приходить к соседям по коммуналке и изводить Альку своими внимательными взглядами.
– Аля, ты как подсолнушек, солнца нет и ты никнешь. Аля, ну улыбнись, Аля, давай я тебя прогуляться свожу...
– Отстань, Авер!
– его все называли так, редко кто по имени - Сашка.
Но он не унимался, постоянно приходил и сидел до позднего вечера, неотрывно следя за Алькой, если она выходила на кухню.