— На своей одежде?

— В своих ушах, — хохотнул Голденблад. — Это Таппахани. Беженцы. Таппахани — охотники и шаманы из джунглей. А заодно и великолепные повара, между прочим.

— Я думал, что все зебры одинаковые, — пробормотал жеребчик. — То, как они живут и сражаются…

— Таппахани? Сражаются? — Он тихо засмеялся, качая головой. — Нет, Айсбранд. Они не воины. — Он потёр копытом подбородок. — Однако, их поединки весьма интересны. Некоторые, пытаются приготовить блюда настолько пряные, что из-за слёз их противник становится недееспособным. Или же, устраивают соревнование, чтобы узнать, кто из них сможет украсть яйцо гигантского Руха, или собьёт из духовой трубки лист, с самого высокого дерева. Они не Роамани, войны которых алчут сражений и битв. Для них эта война более тяжелое испытание, чем для нас.

А вот это, походило на мой тип зебры! Готовь обед, а не воюй! Мне стало любопытно, каковы на вкус их блюда, в сравнении с тем, что готовит Глори.

Двери загудели и открылись, и пара вышла в другой коридор. Крики и плачь кобылы, раздававшиеся вдалеке, эхом отражались от тёмных стен.

— Я смогу найти путь, иди спать, Айсбранд. И помни что у тебя завтра тест по Поборникам Гармонии.

— Но, сэр, — проныл жеребёнок, — в школьном дворе ведь лагерь зебринских беженцев. Как мы можем устраивать тест в такое время?

— Таппахани не собираются вредить нам. Только если не решат приготовить для нас ужин. А теперь отправляйся в постель. Мне нужно повидаться с деканом.

Жеребёнок кивнул, и развернулся, чтобы войти в лифт, а затем остановился.

— Мистер Голденблад? Не могли бы вы мне рассказать ещё о племенах зебр завтра? — Голденблад улыбнулся и кивнул ему. Айсбранд засиял.

— Спасибо! — он нажал драгоценный камень, и двери лифта захлопнулась, и кабина тихо поползла вверх скрываясь из виду.

— Какой хороший парень… — и Голденблад порысил в направлении криков.

Когда он приблизился к двери офиса, та распахнулась, и в дверном проёме возник грязно-жёлтый единорог.

— Вот вы где! Почему так долго? Она кричит и лепечет уже около часа на её диком языке. Я уже готов был использовать успокоительное заклинание. — Его сердитый взгляд вызвал у меня желание лягнуть его в голову.

— Я пришёл сразу сюда, Дин Битербрю, — спокойно сказал Голденблад. — Она в порядке?

— В порядке? — насмешливо спросил желтый единорог. — Она пронырливая воровка. Мы поймали её вдали от остальных, когда она пряталась неподалёку. А как только мы её поймали, она начала бормотать и тараторить. — Он посмотрел через плечо. — Наверное шныряла по округе, ища что бы стащить. Директор говорит, что из студенческой лаборатории пропали целый ящик спарк-батарей, мана-конденсатор, и несколько проводников. И кто его знает, куда она их спрятала.

— Она, скорее всего, искала уборную, сэр. Если пропали какие-то вещи, то мы можем поискать их в кружке магической науки. Они, скорее всего, трудятся над каким-нибудь проектом.

— Как ты можешь быть уверен что она не брала их? — спросил Биттербрю, прищурившись.

— Она Таппахани, сэр. Если бы она захотела спрятаться от нас, то мы бы никогда её не обнаружили. И она не стала бы прятать то, что ей принадлежит. Таппахани живут общиной. Они делятся абсолютно всем, — с прохладцей ответил Голденблад.

— Дикари, — пробормотал Биттербрю, прежде чем открыть дверь в кабинет. В углу, свернувшись в тугой клубок, сидела молодая кобыла-зебра, что-то выкрикивающая скороговоркой. В стороне стояли ещё три единорога, выглядящие усталыми и нервными. — Иди. Заставь её заткнуться. Посмотрим, сможешь ли ты выяснить, что она сделала с украденными вещами.

Голденблад кивнул, и подошел к зебре. Сев на пол, он прочистил горло, а затем широко развёл ноги.

— Састимос, сэндрин а Таппахани. Ду'дэра о усхалин зхала сар о кам менджэла.

Она в течении нескольких секунд молча смотрела на него.

— Ракеса ту Пропли натсия? — озадаченно спросила она.

— Ме шавора ксари Пропли. — он замолчал, а потом засмеялся.

— Не ме охано куши трашфул. — кобыла слегка успокоилась. Её грива и лицо были покрыты дюжинами красных и синих точек, а в ушах был пирсинг из птичьих перьев. Однако, она не засмеялась вместе с ним, и вскоре Голденблад нахмурился.

— Что она сказала? — спросил один из единорогов.

— Я сказал несколько традиционных для её племени приветствий. Пошутил про своё ужасное произношение, — сказал Голденблад, попытавшись улыбнуться, но улыбка умерла у него на лице. — Она не посмеялась. Они всегда смеются над шутками. Даже моими. — Он оглянулся на жёлтого единорога.

— Что-то здесь очень не так.

— Нет, серьёзно? — кисло сказал он. — Заставь её заткнуться и вернуть то, что она украла! — потребовал Биттербрю.

— Проклятые зебры наверняка спрятали их у себя в повозках.

— В повозках находятся их кобылы и жеребята, сэр. Они не будут прятать оборудование ценой в сто бит, которое можно купить в любом магазине бытовой техники. — Голденблад закатил глаза и сказал: — Ме боро ри кам дженеси ту дика физ? Спарк курриму? Охано сиензи?

Кобыла моргнула, и быстро закачала головой.