– Неважно, - отрезал Кай-сур, сука такая, - мне главное – вылечить отца. А второго я обижать не собираюсь. Он мне нужен.

Наступила недолгая пауза, и я прямо физически почувствовал, как Сур-эт рассматривает меня, причём взгляд был такого сорта, от которого хочется бежать в душ. Наконец он вдоволь нагляделся и выдал:

– Я тебя понимаю. Первый хорош, но этот, второй, просто безупречен. Но он слишком независим, вряд ли у тебя что-то получится.

– Посмотрим, - сказал, как отрезал Кай-сур, а потом крикнул, обращаясь к матросам в шлюпке:

– Перенесите этих двоих Чоуроджи на корабль! Да поаккуратнее, и будете тянуть руки не туда – шкуру спущу!

После этого матросы подняли нас на руки и со всем бережением перенесли в шлюпку, умудрившись всё-таки втихаря полапать за самые неподходящие места. Но, увы, шевелиться мы всё ещё не могли, оставалось терпеть это издевательство молча. Оказавшись же на корабле, Сур-эт спросил:

– Куда их? В трюм?

– Не стоит, - отозвался Кай-сур, - там душно и тесно – ещё разболеются. Они к такому непривычны. Поместите их у мачты. Двигаться они всё равно не могут, а через несколько часов мы достигнем суши, где я смогу надеть на них ещё более сильные ошейники, и тогда они вообще не смогут сбежать, даже будучи развязанными.

Что ж ты заботливый-то такой, сука? Ладно, перевернётся и на нашей улице грузовик с леденцами. Между тем нас сгрузили у мачты, не забыв подстелить на жёсткие доски палубы какие-то тряпки, и Сур-эт сказал:

– Ваше Высочество, нам нужно кое-что обсудить… с глазу на глаз. Заодно и отобедаем – у капитана Пер-гама неплохой кок.

Кай-сур согласился, но прежде спросил, не голодны ли мы.

Я промолчал, а Антошка высказался в том плане, что из рук предателя и подлеца лично он не примет ни кусочка. Кай-сур пожал плечами и отправился трапезничать. А нам, по закону подлости, тут же захотелось есть, тем более, что матросы тоже получили на камбузе котелки с какой-то едой и, дружно рассевшись на палубе, принялись отдавать должное искусству здешнего кока. Но мы терпели, стараясь не смотреть в их сторону и глядя на прекрасное, изумрудное море… Море, которое мы, возможно, видели в последний раз.

Между тем я вдруг ощутил в области шеи странное покалывание и неожиданно вспомнил о Ключе. И до меня только дошло, что фигурка на цепочке до сих пор висит у меня на шее, Кай-сур её не снял, а, значит, попросту не увидел сквозь наложенные маскирующие чары. А что, если магия Чоуроджи сможет преодолеть наложенные им заклятья, и мы сможем освободиться?

Я потихоньку попробовал двигать кистями рук – и, вот счастье, - получилось! Кажется, сила возвращается ко мне – ну теперь держитесь, гады!

– «Антошка! – попробовал мысленно позвать я. – Антошка!»

– «Холодок? – прозвучало у меня в голове слабо и словно бы издалека. – К тебе возвращается сила?»

– «Да, кажется, я скоро смогу двигаться! А ты?» - спросил я.

– «Нет… - прозвучало спустя некоторое время, - не могу. Слушай, наверное, это Ключ нейтрализовал действие амулетов… Значит, ты сможешь бежать! Беги, Холодок, прыгай через борт и уходи на глубину, они тебя в море хрен найдут!»

– «А как же ты?» - вырвалось у меня.

– «Я сбегу. Я сумею, - быстро отозвался Антошка. – Главное, что ты будешь на свободе! Беги, Холодочек, прошу тебя! Нам совсем ни к чему пропадать вдвоём!»

– «Вот уж нет, - быстро отозвался я, поскольку мне в голову пришла одна небезынтересная идея, - я тебя не брошу. Ни за что».

– «Дурак! Дурак! – с отчаянием отозвался Антошка. – Беги!»

– «Погоди, не паникуй, - передал я. – Есть у меня одна идея. Сейчас попробую…»

И я сосредоточился. И попробовал почувствовать море, призвать магию Воды. И это мне удалось – видимо, ключ и впрямь нейтрализовал действие амулетов. Я расслабился… И словно слился с морем, замерев абсолютно неподвижно и прикрыв глаза. Я был золотистым песком на морском дне, колышущимися плетями гигантских водорослей, крабом, ползущим по обломку скалы, рыбами Тао, безнадёжно и упрямо плывущими за кораблём, где были их нежданно обретённые и вновь потерянные хозяева, мякотью жемчужницы, стайкой юрких мальков, коралловыми зарослями… Я был всем, но прежде всего я был самой великой и безграничной Водой… А став ею, я мог заставить её покориться себе. И для начала море начало волноваться, пошла рябь, странная для солнечного безветренного дня, и вот уже начали вздыматься волны, становившиеся всё выше и выше. Матросы забегали, с мостика зазвучали резкие команды капитана, но чувствовалось, что люди напуганы, ибо небо было по-прежнему ясным, а ветер - совсем не сильным. А волны вспенились, стали захлёстывать корабль, который начал опасно крениться. Капитан хрипло орал, и я знал, в чём причина его отчаяния – он не мог не знать того, что явственно видел я – кораблю совсем немного осталось до смертельно опасных подводных скал. Ещё немного… Огромная волна величиной с трёхэтажный дом обрушилась на судно, швырнув его на скалы с немыслимой лёгкостью. Раздался треск… Судно начало крениться ещё больше, по его корпусу пошла трещина, матросы в панике кинулись к шлюпкам, и я одним движением сорвал с шеи проклятые амулеты, меня пронзила дикая боль, но тут же я ощутил во всём теле немыслимую лёгкость и прохладу – словно после долгожданного душа в жаркий летний день. Сила наполняла меня, она радостно билась, требуя освобождения, продолжения, но я сумел успокоить её. А потом подошёл к Антошке и когтями чиркнул по его ошейнику. Антошка закричал в голос, согнувшись от боли, но уже спустя несколько секунд вскочил на ноги, радостно вскрикнув что-то, чего я не расслышал за шумом волн.

И тут появился Кай-сур. С криком:

– Вы не можете уйти! Нет! – он бросился к нам. Но Антошка резко развёл и свёл вместе ладони, и на судно обрушилась очередная волна – пострашнее девятого вала у Айвазовского. Корабль разнесло чуть ли не по досочкам, несколько шлюпок, в которые успели попрыгать матросы и отплыть от корабля, перевернуло, но не разбило. Ничего, спасутся. Мы не хотели их смерти, а значит, и море их пощадит.

Кай-сура же подхватило волной и понесло к маленькому скалистому островку. Но по пути его голова встретилась с рухнувшей мачтой, его поранило, по лицу потекла кровь, и принц бесшумно стал уходить под воду. Дежа вю, бля…

Не сговариваясь, мы прыгнули следом и вытащили Кай-сура на островок. Сур-эт в одной из уцелевших шлюпок отчаянно возопил:

– Принц! Спасайте принца!

Надо отдать должное матросам, они стали с немалым усилием выгребать к островку… и тут море успокоилось. Только там и сям беспомощно плавали обломки красавца-корабля, за которые цеплялись уцелевшие. Я издал крик, призывая рыб Тао, и Антошка присоединился ко мне. Тут же в волнах показались две усатые морды, наши рыбки только что хвостами не виляли от радости.